513 ЛИІЕРАТУРДЫЯ ЗАМѢТКИ 1878 г. 514 ходимо и свидѣтельствуѳтъ отнюдь не о падѳнін литературы, а, напротивъ, о ея жизненности. Еслибы судьба г. Иванова стояла совсѣмъ одиноко, тогда можно бы было, конечно, объяснить ее личными его особенностями, не подлежащими никакимъ обобщеніямъ и не дающими права строить на нихъ какія-нибудь заключенія о современномъ состояніи литературы. Но дѣло стоить не такъ. Въ наличности нѣтъ ни одного всероссійскаго фаворита изъ сравнительно молодыхъ беллетристовъ, и если вы потрудитесь обсудить причины этого явленія, то, оставляя въ сторонѣ вопросъ о талантѣ, вездѣ найдете ту же возможность всероссійскаго фаворитизма, которая, вирочемъ, понятна и а ргіогі. Какъ, въ самомъ дѣлѣ, заинтересовать, напримѣръ, даже чрезвычайно просвѣщеннаго желѣзнодорожнаго дѣятеля или губернскую львицу интимнѣйшими душевными волненіями нынѣшняго порядочнаго молодого человѣка? Между тѣмъ, какъ прежде стоило только талантливо разсказать исторію любви этого молодого человѣка, чтобы заставить такъ или иначе заиграть эолову арфу души такого же точно дѣльца и такой же точно львицы. Я беру, конечно, рѣзкій примѣръ: не все только «про любовь намъ сладкій голосъ пѣлъ» и прежде, и читатели не сндошь изъ дѣльцовъ и львицъ состояли. Но общее положѳніе дѣла, полагаю, намѣчено мною вѣрно. Задачи, напримѣръ, <Заиисокъ Охотника» Тургенева или слабыхъ, забитыхъ людей Достоевскаго были такъ общи и элементарны, что могли интересовать нримѣрно всю тогдашнюю, сравнительно мало образованную Россію, со включеніемъ дѣльцовъ и львицъ. А по нынѣшнему времени эти задачи слишкомъ неопредѣленны. Отношенія обострились, и если нынѣ люди, вздыхающіе по добрымъ старымъ временамъ, должны довольствоваться вмѣсто Тургенева и Гончарова какими-нибудь «Бархатными когтями», иди уголовнымъ романомъ, или произведеніями г. Авсѣенки, то плакать объ этомъ нечего. Есть, однако, и еще одна сторона вопроса. Вернемся къ г. Иванову. Почему этотъ несомнѣнный талантъ такъ склоненъ къ оборваннымъ очеркамъ и къ пересыпанію художественныхъ образовъ и картинъ комментаріями публицистическаго свойства? Вы видите, что человѣкъ этотъ по натурѣ художникъ и большой, то - есть обладаетъ сильною творческою способностью а между тѣмъ какія то стороннія обстоятельства заставляютъ его не полагаться на свою изобразительную способность. Конечно, тутъ, какъ это и всегда бываетъ, не одна причина дѣйствуетъ. Нынѣшній Соч. П; К. МИХАЙЛОВСКАГО, т. ГѴ. беллетристъ прежде всего не такъ обставленъ, чтобы сидѣть цѣлыми годами надъ одной вещью, постепенно обработывая и подчищая ее. Затѣмъ, тутъ сказывается извѣстная страстность отношенія къ дѣлу; человѣкъ хватаетъ для выраженія своихъ мыслей и чувствъ первое попавшееся оружіе: попался ему удачный образъ, онъ пускаетъ его въ ходъ, а нѣтъ —такъ онъ и самъ выскакиваетъ внередъ и аргументируетъ, и поЙсняетъ прямо отъ своего собственнаго лица. Писатель самъ переживаетъ въ моментъ писанія тѣ психическіе процессы, которые совершаются въ его дѣйствующихъ лицахъ или въ томъ, иовидимому, произвольно выбранномъ лицѣ, съ точки зрѣнія и отъ имени котораго ведется разсказъ. Переживаетъ совсѣмъ не въ смыслѣ повторнаго акта, простого воспроизведенія извѣстной группы наблюденій и чувствъ, законченной, уложенной на свое мѣсто въ памяти, сданной, такъ сказать, въархивъи вытребывающейся для сиравокъ. Такъ какъ дѣло это очень интимное и въ душу отдѣльнаго писателя по поводу его залѣзать не приходится, да и ошибиться можно, то я замѣчу, что въ отношеніи отрывочности и незаконченности г. Ивановъ стоитъ опять-таки не одиноко. Романовъ, повѣстей, разсказовъ, драмъ, комедій пишется теперь не меньше, чѣмъ когда-нибудь, но всѣ они рѣзко раздѣляются на двѣ группы: все законченное —-старо, все новое —незакончено: старо или ново но мотивамъ, закончено или незакончено по формѣ. И это, очевидно, не простая случайность. Что старый, давно знакомыя, изжитыя темы и мотивы являются въ законченномъ видѣ, хотя разрабатываются различными степенями таланта и бездарности—въ этомъ нѣтъ ничего удивжтельнаго, достойнаго разсмотрѣнія. Понятно, что, имѣя передъ глазами образцы часто высокаго достоинства, не мудрено даже для бездарности скроить романъ, повѣсть, драму на мотивы, не счетное число разъ экснлоатированные. Посмотрите, напримѣръ, какъ округлены, несмотря на свою нлоховатость, романы г. Авсѣенки. которому не даютъ спокойно спать лавры Льва Толстого. Посмотрите, какъ законченъ въ послѣднемъ романѣ самого Толстого, напримѣръ, очеркъ исторіи любви Карениной и Вронскаго, и какъ блѣденъ, отрывоченъ образъ Константина Левина, мотивированный въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ далеко не шаблоннымъ образомъ. Левинъ (некуда авторъ не направилъ его въ стойло) полонъ жажды обновленія, онъ хочетъ новой жизни, рѣзко отличной отъ всего, что онъ привыкъ кругомъ себя видѣть и что состав'ляетъ для него предметъ насмѣшки, презрѣнія, него17
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4