г Я' гк 1 ,1""" ІІІ III' )|К> : |?|і II; 511 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 512 ш мт ' НІ р 11 I ш ||1|| ; I [Ці II НІ'' ||||||1 1 ни ІІГІІ1 11 і" ІШІ I |ш| ІІІ 1 ІІиІ Щ|| |]||| I Ё ■і ііпГ 1 ІІІ! 1 Г I 1 гіііі ^ к'.; '' І 2 ? Н | і ваться при особомъ ынѣніи, но я не думалъ, чтобы у кого-нибудь носторонняго хватило духу лягнуть г. Антоновича въ догонку. И, однако, такіе люди нашлись: «Новое Время» не погнушалось. Да и чего, въ самомъ дѣлѣ, церемониться. Г. Антоновичъ, судя по плодовитости, обнаруженной имъ въ «Словѣ», хотѣлъ говорить и много говорить. Отъ этого, законнѣйшаго для писателя желанія г. Антоновичъ отказывается, потому что находить обстановку, при которой ему приходится дѣйствовать, не соотвѣтственною его идеаламъ —• другъ Тряпичкинъ! вотъ пища для своего сатирическаго ума! ты, готовый писать какъ угодно, гдѣ угодно и что угодно, ты, готовый сегодня же, сейчасъ же сжечь все, чему поклонялся вчера, и разбить лобъ передъ тѣмъ, подо что вчера подводилъ чадный факедъ своего сомнительнаго остроумія —ты долженъ кипѣть желчью при видѣ добропорядочнаго поведенія. Я хотѣлъ бы, однако, сказать нѣсколько словъ о статьѣ г. Антоновича < Причины неудовлетворительнаго состоянія нашей литературы» (№ 2), и то, впрочемъ, больше для того, чтобы защитить одно имъ въ этой статьѣ забракованное мнѣніе. Откровенно говоря, прочитавъ статью г. Антоновича, я не узналъ, въ чемъ, по его мнѣнію, состоять причины неудовлетворительнаго состоянія нашей литературы. Онъ, кажется, думаетъ объяснить все дѣло смертью и вообще отсутствіемъ или долговременнымъ молчаніемъ нѣкоторыхъ литературныхъ дѣятелей, игравшихъ нѣкогда болѣе или менѣе значительную роль и которыхъ г. Антоновичъ разумѣетъ въ формулѣ: «Добролюбовъ и его друзья». Онъ связываетъ эти обстоятельства съ «внѣшнимж неблагопріятными для литературы условиями». Я не могу себѣ представить, чтобы подобную мысль можно было серьезно отстаивать. Безъ сомнѣнія, внѣшнія неблагопріятныя для литературы условія всегда тяжело ра ней отзываются. Справедливо также, что смерть, отсутствіе и молчаніе видныхъ литературныхъ дѣятелѳй не могутъ имѣть хорошихъ для литературы послѣдствій. Но вѣдь внѣшнія условія никогда особенно благопріятны литературѣ у насъ не были, а чтобы всѣ видные литературные дѣятели извѣстнаго момента вдругъ исчезли, не оставивъ даже ничего на сѣмена —этого и вообще не бываетъ, да и у насъ не было. Чтобы оцѣнить всю слабость объясненія г. Антоновича, возьмите во вниманіе вотъчто.Некрасовъ, гг. Щедрпнъ, Островскій,В. Крестовскій(псевдонимъ),;Л. Толстой, Достоевскій, Гончаровъ, Тургеневъ составляютъ послѣднюю полновѣсную горсть крупныхъ беллетристическихъ талантовъ, брошенную намъ исторіей нашей литературы. Позднѣйшія литературныя поколѣнія, со включеніемъ «Добролюбова и его друзей», не выставили ничего подобнаго, хотя вы можете указать тамъ и сямъ недюжинные таланты. «Добролюбовъ и его друзья» уровня беллетристики не подняли, а исчезновеніе ихъ (допуская, что онп исчезли) этого уровня не понизило. Мы имѣемъ, такимъ образомъ, частную область литературы, весьма мало на себѣ испытавшую прямое вліяніе присутствія и отсутствія Добролюбова и его друзей и, однако, находящуюся не въ удовлетворительномъ состояніи. Сваливать въ этомъ отношеніи все на внѣшнія неблагопріятныя условія тоже не годится. Въ чемъ же дѣло? Возьмите, напримѣръ, г. Иванова, *) чрезвычайно талантливаго автора очерковъ и разсказовъ, печатающихся у насъ въ «Отечественныхъ Запискахъ». Талантъ несомнѣнный и несомнѣнно большой. Это даже газетные критики, наконецъ, поняли. Однако, въ числѣ <всероссійскихъ фаворитовъ» (выраженіе одного моего пріятеля), какими у насъ были въ свое время гг. Тургеневъ, Достоевскій, Гончаровъ, онъ не значится. Сравнивать этихъ писателей по таланту нѣтъ ни повода, ни надобности, потому что будь г. Ивановъ даже вдесятеро даровитѣе, всероссійскимъ фаворитомъ онъ всетаки не былъ бы. Есть люди, съ величайшимъ вниманіемъ и сочувствіѳмъ слѣдящіе за его дѣятельностью, и я думаю даже, чт» напряженность этого вниманія далеко превосходитъ то, что въ этомъ смыслѣ выпадало въ свое время на долю признанныхъ звѣздъ первой величины нашей беллетристики. Но есть также въ числѣ читающей публикѣ люди, для которыхъ г. Ивановъ не представляетъ никакого интереса. Это зависитъ совсѣмъ не отъ степени и свойствъ его таланта, а оттого, что вообще время всероссійскихъ фаворитовъ прошло или, по^ крайней мѣрѣ, проходитъ. Очень трудно^ найти задачу, которая интересовала бы примѣрно всѣхъ читателей, а -тѣмъ пачетрудно найти точку зрѣнія для трактованія этой задачи, которая бы всѣмъ угодила. И тутъ не о чемъ печалиться, потому что. дѣло сводится опять-таки на то же исчезновеніе слитературнаго человѣка», на прекращеніе уваженія къ абстрактной дитературѣ и на выясненіе интимныхъ задачъ и стремленій общества путемъ литературы.. Если въ обществѣ существуютъ разнообразный стремлешя и задачи, такъ что однѣ близки сердцу такихъ-то людей, а другія — иныхъ, то отраженіе этого порядка вещей на литературѣ совершенно законно, необ- *) Тогдашній псѳвдошшъ Г. И. Успенскаго.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4