495 СОЧИНЕНІЯ Н. К. ШХАЙЛОВСКАГО. 496 тельно никакого права, равно какъ не имѣлъ никакого права объяснять всю исторію лично противъ него или противъ его газеты направленной интригой. Дѣло просто въ томъ, что кто громче всѣхъ звонитъ, тотъ больше всѣхъ мутить и больше другихъ обращаетъ на себя впиманія. Правда, г. Суворинъ, памятуя примѣръ г. Каткова, склоненъ отчасти и польскую интригу приплести, но это ужъ совсѣмъ напрасно. Правда также, г. Суворинъ отрицаетъ право учащихся молодыхъ людей судить о достоинствахъ газетъ и совѣтуетъ имъ учиться. Но тогда незачѣмъ было и посылать газету людямъ, неспособнымъ ее цѣнить. Что же касается до совѣта учиться, то этотъ прекрасный самъ по себѣ совѣтъ особенно страненъ въ устахъ г. Суворина. Какъ ему рамому не безъизвѣстно, онъ—человѣкъ весьма мало образованный и однако, вотъ съ Божіей помощью «руководите». .. Баснь эту можно бы и болѣ пояснить. Но я только къ тому, что какія странныя происходятъ иногда недоразумѣнія въ захлопнутомъ ларчикѣ, который открывается, впрочемъ, очень просто, и какія опасности предстоятъ иногда на поприщѣ приватъ-звоиаря. II *). Опять о газетахъ.—Русскій поіитическій корреспондентъ,—О новыхъ журналахъ.— О хорошемъ поступкѣ н ошибочныхъ мнѣвіяхъ г. Антоновича. —Рыцарь Ла-Серда. Опять о газетахъ... А Ъоп епіепсіеиг—йеті тоі. Впрочемъ, мысль, высказанная мною въ прошлый разъ, до такой степени проста и ясна сама по себѣ, что не требуетъ особеннаго развитая. Какъ бы ни пыжились господа газетные сочинители, но для всякаго, въ томъ числѣ и для нихъ самихъ, если они дадутъ себѣ полчаса временя на мало-мальски серьезное размышленіе о своемъ положеніи, должно быть ясно, что они—не болѣе, какъ приватъ-звонари храма славы. Конечно, это относится только къ тѣмъ, которые пыжатся дать понять, что они кѣмъ-то и чѣмъ-то руководятъ. Скромные труженики, добросовѣстно сообщающіе факты, а равно тѣ немногіе, которые не мечтаютъ о непосредственомъ воздѣйствіи на практическій ходъ государственной мапшны— эти почтенные люди въ счетъ не идутъ. Что же касается приватъ-звонарей, то высокій комизмъ ихъ торжественныхъ аллюровъ достоинъ большого вниманія. Но такъ какъ они многочисленны и многообразны, хотя вся ихъ суть сводится къ немногимъ основнымъ общимъ чертамъ. *) 1878, мартъ. то сразу ихъ всѣхъ не обоймешь. Я хочу поэтому предложить читателю маленькое развлечете. Мы не будемъ классифицировать приватъ-звонарей или, вообще, штудировать ихъ систематически, а такъ возьмемъ, время отъ времени, какой-нибудь отдѣльиый типъ и оглядимъ его немножко, можетъ быть, тщательнѣе, чѣмъ онъ самъ по себѣ заслуживаем, ло въ видахъ общей характеристики приватъ-звонарей это будетъ небезиолезно. На первый разъ возьмемъ разновидность заграничнаго политическаго корреспондента, превосходный, по типичности, экземпляръ которой представляетъ парижскій корреспондентъ «Новаго Времени», подписывающійся «РагІ8іеп>. Слѣдить за всѣми уморительностями этого уморительнаго человѣка нѣтъ никакой надобности. Остановимся только на его разсказахъ о томъ, какъ онъ посѣщалъ французскихъ великихъ людей. До сихъ поръ, онъ побывалъ у Луи Блаиа и Виктора Гюго, но редакція «Новаго Времени» торжественно объявляетъ, что <нашъ корреспондентъ обѣщалъ дать намъ цѣлый рядъ подобныхъ статей о наиболѣе выдающихся дѣятеляхъ Франціи разныхъ партій». Значитъ, г. Рагізіеп, съ Божіей помощью, разскажетъ еще многое, съ пользою неизвѣстно для кого, но съ огромнымъ удовольствіемъ для себя и редакціи «Новаго Времени». Г. Рагізіеп сходилъ сначала къ Луи Блану, а потомъ ужъ къ Виктору Гюго, но мы прослѣдимъ за его странствованіями въ обратномъ порядкѣ, тоесть проводимъ его сначала къ Гюго. «Я. признаюсь, не безъ нѣкотораго трепета,—говоритъ корреспондентъ, —расирашивалъ компетентныхъ людей о способахъ проникновенія въ святилище. Я ставилъ, главнымъ образомъ, три вопроса; 1) Въ какой формѣ являться? 2) Какъ называть поэта въ разговорѣ? 3) Какой предлогъ избрать для посѣщенія? > Заручившись нужными свѣдѣніями, корреспондентъ отправился. Самое поразительное изъ всего, что онъ видѣлъ и слышалъ у Гюго, было необыкновенное вниманіе къ его, корреспондента, личности. «Мг... Рагізіеп, —сказалъ Гюго какъ- то оффиціально, но съ чудеснымъ поощрительнымъ выраженіемъ, —очень радъ, что меня посѣтили; я много слышалъ о васъ... (Я просто не вѣрилъ ушамъ, —замѣчаетъ корреспондентъ) Мнѣ говорилъ о васъ почтенный Луи Бланъ, какъ о начинающемъ поэтѣ... нѣкоторымъ образомъ, представителѣ интеллигенціи вашей страны, и г. Поль Мерисъ тоже много хорошаго —я очень радъ! » «Скажу безъ всякаго самохвальства, —говоритъ корреспондентъ, — Гюго нѣсколько интересовался мною, благодаря, вѣроятно, тому обстоятельству, что < двадцать съ чѣмъ-то > дѣлали меня безусловно юнѣйшнмъ изъ всей компаніи, а мое
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4