491 СОЧИНЕШЯ н. к. михлйловсклго. нихъ даже своего рода 'комическій элеыентъ. Существуегь басня, если не ошибаюсь, «Муха и дорожные», очень хорошо изображающая наивныя мечтанія нашихъ газетныхъ руководителей. Самыя нехитрыя размышленія должны бы, кажется, ихъ самихъ привести къ заключенію, что и безъ нихъ, хоть бы они ни единаго звука не проронили, дѣла шли бы въ томъ же наиравленіи, не хуже и не лучше, чѣмъ они идутъ теперь. Они не больше, какъ приватъ- звонари при храмѣ славы. Но этого мало. Общество живетъ не только перипетіями войны и патріотическиыи чувствами; могло бы найтись въ его жизни кое-что, подлежащее руковожденію, но газетная литература сама у себя вырываетъ нужную для этого почву... Патріотическія газеты очень любятъ разсуждать о томъ, что намъ Европа не указъ и что между русскою и европейскою жизнью есть много очень важныхъ различій. Это правда, но газетные патріоты склонны забывать одну разницу, если не самую важную, то самую для нихъ любопытную, а именно, разницу между европейскою и русскою газетой. Г. Суворинъ, перечисляя недавно свои личныя заслуги и заслуги своей газеты, говорить, между прочимъ: «У меня есть реальныя доказательства того, что сербы и черногорцы признавали за «Новымъ Временемъ» такія заслуги, о которыхъ мы не мечтали', болгары прислали мнѣ адресъ> и проч. Хорошо, конечно, что мечты приватъ-звонарей храма славы могутъ быть превзойдены дѣйствительностью, но, къ сожалѣнію, дѣйствительность эта соткана изъ недоразумѣній и призраковъ. Болгары, сербы, черногорцы, имѣя въ виду значеніе еврспейскихъ газетъ, полагаютъ, что въ Россіи существуетъ нѣчто подобное, а потому наивно посылаютъ г. Суворину адресы и еще какія-то «реальныя доказательства > своей благодарности. Но г. Суворину, какъ и всѣмъ русскимъ писателямъ, должно быть извѣстно, что въ прямо практическихъ дѣлахъ русская газета можетъ угодить и не угодить, но никогда руководить. Такъ что хвалиться болгарскими адресами и сербскочерногорскими реальными доказательствами отнюдь не приходится; это нлодъ стародавней славянской розни и незнакомства славянъ съ условіями русской жизни. Смѣшнѣе всего то, что газетные критики торжествуютъ какую-то побѣду надъ ежемѣсячными журналами на томъ основаніи, что эти послѣдніе отказываются фигурировать въ баснѣ «Муха и дорожные >. Независимо отъ этого, самая мысль о конкурренціи журналовъ и газетъ лишена всякаго смысла. Правда, въ Европѣ журналы не играютъ такой роли, какъ у насъ; правда, въ Европѣ газетная литература имѣетъ большое значеніе, конечно, безъ. сравненія большее, чѣмъ у насъ. Но есл® даже выводить изъ единовременнаго существованія двухъ этихъ фактовъ такое заключеніе, что журналы въ Европѣ вытѣснены газетами и что намъ, по необходимости, предстоитъ то же самое —то здѣсь^ все таки, нѣтъ повода для бахвальства газетныхъ критиковъ; бываютъ, значитъ, такія:, времена, когда журналы, хоть будь он®; семи пядей во лбу, должны, въ силу историческихъ условій, уступить мѣсто газетамъ. Тутъ ужъ ничего не подѣлаешь, тутъ нѣтъ» ни чести въ побѣдѣ, ни позора въ пораже-^ ніи. А, главное, ничего подобнаго въ Европѣ не было и быть не могло. Журналъ ж газета до такой степени различаются своими цѣлями и пріемами, что конкурренцш между ними невозможна. Въ Европѣ жур~ налы оттерты совсѣмъ не газетами, а книгами и брошюрами, что, безъ сомнѣнія^ рано или поздно случится и у насъ. Самое важное различіе между журналомъ. и газетой состоитъ въ томъ, что первыіг создаетъ читателей, тогда какъ вторая создается читаталями. Журналъ (какъ и книга) формируетъ, воспитываетъ мысль читателя, не имѣя ни возможности, ни обязанности рекомендовать ему тотъ или другой образъ дѣйствія въ каждомъ частномъ нрактическомъ случаѣ. Газета должна имѣть. подъ собой почву уже сформированныхъ ѵ воспитанныхъ въ извѣстномъ смыслѣ людей,, нуждающихся въ юркомъ, новоротливомъ. органѣ для выраженія своихъ практическихъ. нуждъ и желаній и для отстапванія своихъ. интересовъ. Имѣя за собой такую почву,, проникнувшись вполнѣ ея цвѣтомъ и запахомъ, газета можетъ смѣло давать тоі (Гогйге для текущихъ вопросовъ и стать, въ этомъ смыслѣ руководительницею. Небываетъ, разумѣется, такихъ временъ, когда практическія нужды и интересы не существуютъ, но бываютъ такія, когда этимъ нуждамъ и интересамъ недостаетъ общественной, корпоративной сознательности; бываютъ и такія времена, когда вся работа нуждъ и интересовъ происходить въ наглухо захлопнутомъ ларчикѣ. Въ такія времена газеты нетолько не могутъ перебить, дорогу журналамъ, что, вообще, невозможно^ но достигнуть и свойственнаго имъ вида вліянія въ сколько-нибудь значительной степени. Они могутъ или добросовѣстно сообщать факты, или состоять приватъ-звонарями при храмѣ славы, исполняя эту обязанность даже съ чрезвычайнымъ усердіемъ, и звонкостью, но ни мало этимъ не увеличивая своего значенія. <ѣхать, такъ ѣхать!». —кричалъ попугай, котораго кошка тащила,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4