489 ЛНТЕРАТУРНЫЯ ЗАМЬТКИ 1878 г. 490 "Л'Ьтъ партій. Это не совсѣмъ вѣрно. Имъ •просто трудно найти поприще для вподнѣ открытаго своего выражения. Представьте -себѣ закрытый ящикъ, внутри котораго творнтся какая-нибудь работа; вы не видите ея не потому, что ея нѣтъ, а потому, что крышка ящика захлопнута. Откиньте ее—а дарчикъ просто открывается —и вы увидите. И тогда квалификация литератур- ■наго человѣка потеряетъ уже рѣшительно всякій смыслъ, писатели расположатся по «звѣстнымъгруппамъсамыхъразнообразныгь профессій и обобщатся не въ литературную группу, а въ рядъ группъ политическихъ. Повторяю, въ эту минуту еще нѣтъ такой опредѣленности. Временно, пожалуй, господствуетъ даже вящшая путанница, но -она, именно своею запутанностью, свидѣтельствуетъ^о близости конца, объ его началѣ. Хорошимъ подтверждѳніемъ ыогутъ служить существующіе теперь въ Петер- •^бургѣ, такъ называемые, литературные обѣды. Имѣя въ виду объединить литераторовъ, какъ таковыхъ, безотносительно къ ихъ взглядамъ и мнѣніямъ, это, смѣю сказать, -странное учрежденіе какъ бы показываетъ, что идея литературнаго человѣка жива во всей полнотѣ. Но это только одна видимость, потому что въ дѣйствитѳльности на лите- ■ратурныхъ обѣдахъ нѣтъ никакого объединенія, а есть одна скука. Въ прежнія времена дѣло пошло бы гораздо веселѣе. Собрались бы господа литераторы, одинъ прочиталъ бы хорошенькое стихотвореніе, друтой главу изъ новой повѣсти, третій сказалъ ■бы рѣчь о пользѣ наукъ и искусствъ, и всѣ были бы довольны. А теперь... Я ни разу не бывалъ на этихъ обѣдахъ, потому что не вижу въ нихъ рѣшительно никакой цѣли, но слыхалъ, что обѣдающіе разсаживаются примѣрно но редакціоннымъ группамъ и еле •вытягиваютъ изъ себя какой-нибудь общій разговоръ. Такъ и быть должно. Конечно, разъ существуетъ литературная профессія, условія, которыми она обставлена, могутъ «оставить любопытную тему для собесѣдованія между всѣми литераторами, безъ различія мнѣній и направленій. Но эти общія условія, обставляющія положеніе литературы въ Россіи, не входятъ въ кругъ дебатовъ на литературныхъ обѣдахъ... Только эта почва и обща всѣмъ писателямъ, а затѣмъ совершенно непонятно, почему я долженъ искать чести обѣдать и бесѣдовать съ человѣкомъ, съ которымъ у меня нѣтъ рѣшительно ничего общаго, кромѣ случайнаго ■■-орудія нашей дѣятельности —пера. Храмъ музъ ничего не выигрываетъ и не ироигрываетъ отъ перенесенія его въ «Малый Яро- •^славецъ» или другой трактиръ. Литературный человѣкъ исчезаетъ, но не исчезъ —въ этомъ все дѣло. Пока онъ господствовалъ, все было просто. Когда онъ совсѣмъ прекратить свое существованіе, все будетъ опять просто. Такимъ образомъ, ясчезновеніе уважѳнія къ абстрактной, оторванной отъ жизни литературѣ не составляетъ для насъ позора п еслибъ только въ этомъ состояла наша бѣда, такъ это была бы не бѣда и даже не подъ-бѣды. Бѣда скорѣе состоитъ въ томъ, что литературный человѣкъ не совсѣмъ еще выиеръ. Впрочемъ, о томъ, въ чемъ состоптъ наша подлинная бѣда, мнѣ представится болѣе удобный случай говорить, по всей вѣроятности, въ слѣдующій разъ, по поводу новыхъ періодическихъ издапій. Повторяя фразу о иаденіи журналистики — говорю «фразу» не потому, чтобы слова эти совсѣмъ не соотвѣтствовали дѣйствительности, а потому, что употребляющіе ее рѣдко понимаютъ, что они хотятъ сказать—повторяя эту фразу, многіе разумѣютъ, гаавнымъ образомъ, толстые ежемѣсячные журналы, выгораживая газетную прессу, кредитъ, молъ, которой не только не надаетъ, а даже ростеть. Говорятъ это преимущественно сами газеты, особенно со времени войны. Руководительство обществомъ, говорятъ газетные критики, очевидно, перешло отъ журналовъ къ газетамъ. Очень сожалѣю, что не могу согласиться съ такою утѣшптельною для газетныхъ критиковъ мыслью. Она есть плодъ чистаго недоразумѣнія. Еслибы газетные критики утверждали, что газеты обнаруживают гораздо больше того, что называется у насъ патріотизмомъ, чѣмъ журналы, то это была бы сама правда. Но между этимъ обнаруженіемъ патріотизма, и руководительствомъ нѣтъ ничего общаго. Патріотическіе писатели иногда, дѣйотвительно, ведутъ за собой общество, но, въ настоящую минуту, мы не видимъ вокругъ себя ничего нодобнаго: патріотическіе писатели наши просто сами влекутся стихійнымъ теченіемъ и рѣшительно яикѣмъ и ничѣмъ не руководить. Можно еще, пожалуй, допустить, что во время сербско-турецкой войны газеты, своими воззваніями, корреспонденціямн, описапіями турецкихъ ввѣрствъ и славянскаго геройства, до извѣстной степени, способствовали движенію нашихъ добровольцевъ. Но съ тѣхъ поръ, какъ дѣло перешло изъ частныхъ рукъ въ руки правительства, и русскія войска двинулись къ Дунаю —роль газетъ, и въ особенности яро-патріотическихъ, была сыграна. Имъ оставалось сообщать свѣдѣнія, давать факты, но они, дѣйствительно, продолжали и продолжаютъ мечтать о руководительствѣ. Увы! надо правду сказать—это мечты совершенно праздный, и есть въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4