483 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 484 ставляла туманность «самаго внутренняго, кудьтурнаго, такъ сказать, гуманизма». Но и гораздо болѣе точная, безукоризненно даже определенная программа жизни не устраняетъ сама по себѣ возможности химерическаго существованія. Возьмемъ какую-нибудь очень ясно формулированную программу. Припомните сцену на «кухнѣ вѣдьмъ» въ «Фаустѣ»; Ф а у с т ъ. И въ этотъ омутъ сумасбродный Ты, не спросясь, привелъ меня? И что за глупость, за уродство Хотѣть и думать, чтобы я Искалъ у вѣдьмы исцѣіенья! Вся эта вздорная, нелѣпая стряпня Вселяетъ только отвращенье ! И ничего-то ты не выдумалъ умнѣй, Чтобъ сбросить мнѣ десятокъ лѣтъ съ костей. Такъ я—увы! —надѣялся безплодно На жизненный спасительный елей! Природа, думалъ я, иль геній благородный... Мефистофель. Свой вздоръ ты заключилъ умно; Но средство есть еще другое, Да жаль, дешевое, простое, Оно въ курьезную тетрадь занесено И тамъ отмѣчено особою графою. Ф а у с т ъ. Я знать хочу! Мефистофель. Да вотъ оно.- Не надо тутъ ни закіинаній. Ни денегъ, ни врачебныхъ знаній; Ступай въ деревню, землю рой, Въ кругъ тѣсный заключпся духомъ, Живи не головой, а брюхомъ, И со скотами, за сохой, Доволенъ будь въ безвѣстной долѣ; Питайся пищею простой. Да не считай за грѣхъ порой Самъ удобрять для жатвы поле; Вотъ средство лучшее, замѣть, На много лѣтъ помолодѣть. Ф а у с т ъ. Я не прпвыкъ съ сохой возиться, Не склоненъ къ сельской тишинѣ И жизнь такая не по мнѣ. М е ф и с т о ф е л ь. Такъ надо къ вѣдьмѣ обратиться. Фаустъ —не молодой человѣкъ, напротивъ, онъ ищетъ средства помолодѣть. Пора душевнаго расцвѣта, особенной отзывчивости для него давно миновала. Притомъ же дьяволъ Мефистофель представляетъ «другое средство», въ такомъ несоблазнительномъ видѣ. Понятенъ поэтому холодный отвѣтъ Фауста. Но то же самое средство можно вѣдь и очень заманчиво разукрасить, такъ что молодая душа откликнется. Представьте же себѣ теперь, что соотвѣтственныя идеи и чувства получаютъ, по обстоятельствамъ времени и мѣста, характеръ болѣе или менѣе распространеннаго, широкаго вѣянія, въ такомъ родѣ, какимъ въ свое время были туманныя и расплывчатыя эстетико-философско-гуманитарныя формулы 40-хъ годовъ. При такихъ условіяхъ всякому молодому человѣку данной эпохи придется, такъ или иначе, столкнуться съ означенными идеями и чувствами. Но, какъ и всегда, званныхъ будетъ сравнительно много, а избранныхъ— сравнительно мало. Одни какъ разъ подойдутъ къ требованіямъ новаго, другіе почувствуютъ необходимость предварительной внутренней переработки и болѣе или менѣе удачно справятся съ этой задачей, третьи —бросятся очертя голову, единственно въ силу молодой отзывчивости. А затѣмъ... затѣмъ изъ этихъ третьихъ могутъ выйти своего рода Никитины, лишніе люди, Степаны Трофимычи и проч. Г. Тургеневъ, который только эту сторону дѣла и могъ понять, на ней именно построилъ своего Нежданова. Неждановъ, между прочимъ, жалуется такъ: «какое право имѣлъ отецъ втолкнуть меня въ жизнь, снабдивъ меня органами, которые не свойственны средѣ, въ которой я долженъ вращаться? Создалъ птицу, да и пихнулъ ее въ воду! » Тутъ надо выкинуть изъ счета ту подкладку на французскій манеръ и именно на манеръ средняго, буржуазна™ французскаго общества, которую г. Тургеневъ счелъ умѣстпымъ подложить нодъ Нежданова; въ томъ обществѣ, въ которомъ вращается Неждановъ, незаконное происхожденіе не играетъ такой роли, а потому всѣ протесты и вся обидчивость Нежданова, направленный въ эту сторону, рѣшительно ни чѣмъ не оправдываются. Вѣрно, однако, то, что Неждановъ, будучи въ душѣ бариномъ, случайно попалъ въ водоворотъ, совсѣмъ для его сути не подходящій, попалъ очертя голову, ничего не взвѣсивъ, не сообразивъ; но разъ признавъ извѣстныя вещи истинными и справедливыми, онъ не въ состояніи съ ними разорвать, какъ не въ состояніи и себя нередѣлать. Онъ не въ силахъ совлечь съ себя ветхаго Адама, но настолько уменъ, что понимаетъ фальшивость каждаго своего шага, мучится химерическимъ своимъ существованіемъ и кончаетъ самоубійствомъ. Къ этому послѣднему обстоятельству г. Тургеневъ приклеилъ любовную интригу, которая, однако, составляетъ случайный аксессуаръ и безъ которой легко можно было -обойтись, безъ которой Неждановы, въдѣйствительности, часто и обходятся. Какъ ни какъ, Неждановъ кончилъ самоубійствомъ и въ этомъ его отличіе отъ Никитиныхъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4