479 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 480 оттого и написалъ хорошо «Кулака», что самъ кулакъ. Не даромъ поэтъ называетъ своего героя «несчастнымъ братомъ>. Не даромъ онъ оканчиваетъ поэму такъ: И мнѣ по твоему пути Пришлось бы, можегь быть, идти. Но я избралъ иную долю... Какъ узяикъ, я рвался на волю... Упрямо цѣпн разбивалъ! Я свѣта, воздуха желалъ! Въ моей тюрьмѣ мнѣ было тѣсно! Ни силъ, ни жизни молодой Я не жалѣлъ въ борьбѣ съ судьбой! Во благо-ль? Небесамъ извѣстно... Но блага я просплъ у нихъ! Не ради шутки, не отъ скуки Я, какъ умѣлъ, слагалъ мой стихъ — Я воплощалъ боль сердца въ звуки! Моей душѣ была близка Вся грязь и бѣдность кулака! Слѣдуетъ, однако, замѣтить, что никакой «борьбы съ судьбой» Никитинъ, въ дѣйствитсльности, не продѣлывалъ иди, по крайней мѣрѣ, она имѣла такой микроскопическій характеру что и помянуть ее нечѣмъ. Не разбивалъ онъ также никакихъ <цѣпей>, а, напротивъ, очень покорно принималъ ихъ. Правда, онъ всю жизнь боролся, но только съ самимъ собой, безсильно пытаясь замять въ себѣ то одну, то другую сторону своего половинчатаго существованія. Передъ судьбой же своей, дѣйствительно, несчастной, онъ настежъ растворялъ двери. Нагнала на него судьба литературу 40-хъ годовъ, онъ принялъ ее безъ борьбы, какъ безъ борьбы тер пѣлъ невозможный семейныя отношенія. Тутъ даже и признаковъ борьбы съ < судьбой» нѣтъ. Но нельзя также ее видѣть въ томъ, что Никитинъ быстро поправилъ денежный дѣла, самъ взявшись за постоялый дворъ, а потомъ за книжный магазинъ. Это свидѣтельствуетъ только о практической ловкости, которая была свойственна нетолько поэтическому сыну, но и прозаическому отцу, пока онъ не запьянствовалъ. Какъ ни какъ, человѣкъ былъ глубоко несчастливъ. Кто же разбилъ его жизнь, кого звать за нее къ отвѣту? Самъ Никитинъ, очевидно, слишкомъ слабосильный человѣкъ, чтобы выдержать бремя отвѣтственности. Корней его невзгодъ надо искать во всей его обстановкѣ, и потому-то такъ любопытна его біографія. Будь это крупный человѣкъ, онъ затмилъ бы собой всѣ окружающіе предметы, и біографія его имѣла бы, можетъ, очень большой, но исключительно личный интересъ. Люди сѣренькіе, легко поддающіеся волнамъ общественныхъ теченій, съ извѣстной точки зрѣнія, много люболытнѣе. Никитинъ выросъ въ иввѣстной средѣ, свойства которой въѣлись въ него неизгладимо на всю жизнь. Сынъ кулака, онъ и самъ былъ кулакъ, торгашъ. Онъ и остался бы имъ безъ всякой примѣси, еслибы не замѣшалось одно обстоятельство —нѣкоторый поэтическій талантъ или, по малой мѣрѣ, версификаторская способность. И это бы еще сошло ему сърукъ, какъ сошло съ рукъ Митѣ и многому,вѣроятно, множеству другихъ подобныхъ версификаторовъ. Но онъ попалъ въ особенныя условія; въ Воронежѣ помнили Кольцова, семинарскій профессоръодобрилъ вирши, молодого кулака, въ семинаріи читалисьБѣлинскій, Пушкинъ, Лермонтовъ. Попавъ. въ эти условія, въ минуту душевнаго расцвѣта, когда у каждаго молодого человѣка «кровь кипитъ» и «силъ избытбкъ», Никитинъ рьяно лѣзетъ на Парнассъ, а тутъ ещеподвертывается мѣстная, воронежская интеллигеыція въ лицѣ гг. Второва, АлександроваДольника, Придорогина, Де-Пуле. Поощренія,. подзадориванія, раздувательные мѣха... Воронежская плеяда состояла изъ типичнѣйшихъ людей 40-хъ годовъ, а объ людяхъ 40-хъ годовъ писано такъ много, что здѣсь. разсуждать объ нихъ не приходится. Несомнѣнно то, что плеяда, принявшая такое горячее участіе въ поэтѣ-дворникѣ, окружила его туманной атмосферой... Трудно,, впрочемъ, теперешнимъ языкомъ, по необходимости требующимъ точности, объяснить, въ чемъ состояла эта туманная атмосфераПусть говоритъ г. Де-Пуле, онъ это дѣло> знаетъ: «Отрицая свое (не всегда съдостаточнымъ основаніемъ и знаніемъ дѣла), Бѣлинскій указывалъ на европейскіе или, какъ онъ любилъ выражаться, на общечеловѣческіе, не всегда пригодные для насъ, идеалы,, это правда; но посмотрите какимъ превосходнымъ орудіемъ онъ дѣйствовалъ! Стремленіе къ идеалу онъ проводилъ путемъ эстетическаго, глубоко-жизненнаго воспитанія,. путемъ благоговѣйнаго уваженія къ наукѣ ѵ знанію, путемъ, наконецъ, самаго внутренняго, культурнаго, такъ сказать, гуманизма., Въ отрицаніи Бѣлинскаго нѣтъ и тѣни того, что мы замѣчаемъ у его незаконныхъ дѣтей... невѣжества и потрясенія основъ семейной жизни и благоустроеннаго обществам Не будемъ разбирать, что именно въ этой тирадѣ должно быть отнесено на счетъ Бѣлинскагои что —на счетъ г. Де-Пуле и другихъ. Я привелъ ее только для характеристики вліяній, подъ которыми воспитался Никитинъ: «эстетическое, глубоко-жизненное воспитаніе», « благоговѣйное уваженіе къ наукѣ»,. «самый внутренній, культурный, такъ сказать, гуманизмъ», безъ потрясенія, однако,, основъ. Все это формулы, по малой мѣрѣ, слишкомъ общія и расплывчатый, чтобы усвоившій ихъ себѣ могъ воидотить ихъ въ. практической жизни положитедьнымъ образомъ. Понятно, что человѣкъ, много наслы-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4