т і т, I I ; :Г ц 11 11, |||Щ |§ |;;|: іііі Л!! | *і ||| і І іі^і. ьк 1 і • ІІІ ІІЬ 'I |||| ;іі |1 ІІІ: 467 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 46& - і ІІІ у Фауста. Жадная натура Фауста искала власти, богатства, чувствонныхъ наслажденій, не останавливаясь, въ случаѣ надобности, нередъ престунленіемъ, насиліемъ, низостью. Но въ немъ жила и другая душа, полная высшихъ, идеальныхъ стремленій. Она- то и точила Фауста, какъ червь, не давая ему успокоиться ни на чемъ и обнаруживая съ безнощадною ясностью нищету, плоскость, ненужность всего, чего онъ добивался отъ жизни съ такою страстностью. Сократите размѣры Фауста во всѣхъ направленіяхъ, понизьте уровень его требованій и стремленій, отымите у него его безстрашпую послѣдовательность, онъ останется всетаки мученикомъ, и такихъ маденькихъ мучениковъ вы не разъ видали. Впрочемъ, для уясненія мученій этихъ маленышхъ мучениковъ, Фауста лучше оставить въ сторонѣ, потому что тѣнь его огромной фигуры не совсѣмъ покрываетъ ихъ тѣни. Дѣло бываетъ обыкновенно такъ; живетъ какой-нибудь Иванъ, тихо, смирно, занимается своимъ дѣломъ, имѣющимъ своп пріятныя и непріятныя стороны, или даже просто ничего недѣланіемъ. Вдругъ откуда-то, совсѣмъ со стороны налетаетъ что-то новое, новыя идеи, чувства, стремленія, настоящихъ корней въ жизни нашего Ивана не имѣющія, но, но тѣмъ или другимъ случайнымъ причинамъ, получающія для него большое значеніе. Если въ добавокъ, какъ обыкновенно и бываетъ, это новое долетаетъ до Ивана въ болѣе или менѣе туманномъ, неопредѣленномъ видѣ, такъ что онъ не сразу можетъ разобрать, до какой степени оно ему органически чужое и какой огромной внутренней переработки оно требуетъ для его воспринятая — матеріалъ для безконечныхъ мученій готовъ. Душа Ивана раздвоена, онъ сталъ химерой съ безсильно треплющимися крыльями на несообразно тяжеломъ туловищѣ. Старое, привычное тянетъ въ одну сторону, новое — въ другую, и человѣкъ изнываетъ, не умѣя отдаться вполнѣ ни тому, ни другому. Не то, чтобы такой результатъ былъ неизбѣженъ, но матеріалъ для него готовъ. На примѣрѣ дѣло будетъ яснѣе. Припомните Митю въ «Бѣдность не порокъ> Островскаго. Молодой малый живетъ въ приказчикахъ у богатаго и взбадмошнаго купца Гордѣя Торнова. Малый много терпитъ, но согласенъ тернѣть и еще больше, лишь бы хозяинъ не выгналъ его, потому что онъ влюбленъ въ хозяйскую дочь. У него есть поэтическій талантикъ; любовь, которую онъ долженъ отъ всѣхъ прятать и держать, какъ дорогую святыню, подъ спудомъ, разогрѣваетъ ему душу, онъ зачитывается Кольцовымъ, онъ самъ сочиняетъ пѣсни. Исторія кончается, какъ извѣстно, вполнѣ благополучно: Митя женится на предметѣ свой; любви, становится законнымъ наслѣдникомъ. богатаго тестя и кончаетъ, по всей вѣроятности, тѣмъ, что слой жиру затягиваетъ. его ноэтическіе инстинкты. Ничто не мѣшаетъ ему спрашивать у своей жены: «чего моя нога хочетъ?> Онъ спокоенъ духомъ, обвѣшиваоть, обмѣриваетъ, пьетъ чай цѣлыми самоварами, водку четвертями, словомъ все идетъ, какъ слѣдуетъ. Но представьте себѣ, что въ ату минуту, когда» душа Мити разогрѣта и, по тревожности своего состоянія, особенно отзывчива, являются какіе-нибудь добрые люди съ участіемъкъ его поэтическому таланту, даютъ ему читать сочиненія крупныхъ русскихъ поэтовъ, дѣлаютъ наставленія, подзадариваютъ, поощряютъ, словомъ, играютъ роль раздувательныхъ мѣховъ. Исходъ можетъ быть разный, смотря по обстоятельствамъ, то есть по свойствамъ Мити и раздувательпыхъ мѣховъ. Можетъ изъ него выйти своегорода Лядова-Утинъ, поэтъ-аршинникъ, сочиняющій стихи и въ то же время съ броненосного совѣстью обмѣривающій и обвѣшивающій покупателей. Можетъ и такъ случиться, что новая дѣятельность совершенно и кореннымъ образомъ преобразитъ Митю,, увлечетъ его въ сферы истины и справедливости и дастъ то удовлетвореніе, котороедается эте мъ путемъ. И въ томъ, и въ другомъ случаѣ, Митя не будетъ знать внутренняго разлада и если придется ему переживать мучительныя минуты, то это но будутъ м; ки химеры. Но возможенъ ещо одинъ исходъ, хуже котораго, лично для Мити, ничего быть не можетъ. Если основной слой лавочническихъ представленій ш понятій залегъ въ немъ такъ прочно, что экскурсіи въ область мысли, предпринимаемый съ художественными цѣлями, въ состояніи только всколебать его, хотя и представляютъ сами по себѣ нѣчто для Мити заманчивое, отвѣчающее нѣкоторымъ его вкусамъ, бѣдный Митя пропалъ. Онъ изноетъ въ бсрьбѣ съ самимъ собой, пока, наконецъ, какая-нибудь волна вынесетъ его на тотъ или другой берегъ, а можетъ и такъ случиться, что онъ до самой смерти никакого берега не увидитъ. Это очень обыкновенная исторія. По всей вѣроятности, въ жизни любого изъ коллекщи самодуровъ Островскаго, въ жизни всякаго другого звѣря въ человѣческомъ образѣ, а также въ жизни разнаго рода несчастныхъ людей бывали минуты, такъ сказать, расцвѣта души, дорогія, важныя, всю нослѣдующую жизнь опредѣляющія минуты. Почти безразлично, отчего придетъ человѣкъ въ это единственное въ своемъ родѣ состояніе отзывчивости, отчего явится въ немъ эта жажда чего-то
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4