, «-К- ■ Ѵ-і461 ПИСЬМА О ПРАВДѢ И НЕПРАВДѢ. 462 совсѣмъ иначе. Границъ, отмѣченныхъ перстомъ природы, перешагнуть нельзя. Правда, добытая всѣми средствами, какія представляютъ эти конечные предѣды человѣческой личности, есть Правда относительная; но, практически, она, пожалуй, безусловна для человѣка, потому что выше ея подняться нельзя. Но вотъ историческій ходъ вещей прибавляетъ къ природнымъ опредѣленіямъ, ограниченіямъ человѣческой личности, еще свои, особенный, общественныя. Скажи мнѣ, къ какому общественному союзу ты принадлежишь, и я скажу тебѣ, какъ ты смотришь на вещи. Понятно, что все, добытое подъ напоромъ этихъ историческихъ опредѣленій, отстоитъ болѣе или менѣе далеко отъ той полноты Правды, какая доступна человѣку; все элю, слѣдовательно —не правда. И нѣтъ никакого основанія предпочитать одну неправду другой: напримѣръ, націонадьную —сословной или наоборотъ. Но если, такимъ образомъ, все зданіе Правды должно быть построено на личности, то, какъ уже сказано, конкретные политическіе вопросы представляются иногда въ такой сложной формѣ, что прослѣдить въ этой сѣти за интересами и судьбами личности бываетъ очень трудно. Въ такихъ случаяхъ, вмѣсто интересовъ личности, вы поставите интересы народа или, точнѣе, труда. Я не могу теперь представить оправданіе для такой постановки вопроса, потому что времени и мѣста остается мало, а я хотѣлъ бы сказать еще нѣсколько словъ объ одномъ предметѣ высокой важности. Славянофилы вѣрили или, по крайней мѣрѣ, говорили, что Россіи предстоитъ великая будущность, какъ примирительницѣ различныхъ односторонностей европейской жизни. Ихъ бы устами да медъ пить. А для этого есть нѣкоторыя основанія —основанія, впрочемъ, очень скромный и никакой особенной чести намъ не приносящія. Кто позже другихъ начннаетъ дѣлать какое-нибудь дѣло, тотъ, еттественно, пользуется преимуществомъ чужого опыта. Мы позже Европы начали дѣлать свою исторію, значитъ, можемъ воспользоваться всѣмъ ея историческимъ опытомъ. Воспользуемся-ли мы имъ въ действительности— это другой вопросъ. Я вѣрю, даже знаю, что вы хотите воспользоваться; но боюсь, что вы не обойдетесь безъ ошибокъ, даже довольно элементарныхъ. Если оставить въ сторонѣ православіе, какъ высшую ступень, на которой должны примириться односторонности католицизма и протестантизма, то наиболѣе важное значеніе славянофилы придавали удачному у жасъ разрѣшенію противорѣчія личнаго и общественнаго начала —противорѣчія, терзающаго Западную Европу. Мы видѣли, что славянофилы понимали это дѣло совсѣмъ неправильно, что въ Европѣ, къ сожалѣнію, личное начало не торжествуетъ, а только еще борется за свое существованіе, а наше смиреніе... ну, о нашемъ смиреніи надо говорить съ болынимъ смиреніемъ, чѣмъ это дѣлали славянофилы. Что наиболѣе обще выраженная ваша задача состоитъ именно въ примиреніи личнаго и общественнаго началъ —въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнія. При этомъ можетъ представиться такой вопросъ: что выше — правила личной нравственности или общественнаго поведенія, контуры идеала личнаго или общественнаго, такъ какъ между ними возможны коллизіи болѣе иди менѣе сдожныя. Оставимъ наши дѣда и заглянемъ во Францію. Французскій мужикъ быдъ долго забыть какъ либералами, такъ и содіалистами, которые сосредоточивали свое вниманіе на городскомъ рабочемъ, а мужика предоставляли въ вѣдѣніе бонапартистовъ, легитимистовъ, ультрамонтановъ и проч. Послѣдствія извѣстны. Представимъ себѣ теперь двухъ мододыхъ, энергичныхъ и образованныхъ французовъ, скажемъ, Пьера и Жака, задумывающимися о судьбѣ французскаго мужика. Они —совсѣмъ разные люди и совсѣмъ по разнымъ причинамъ задумываются. Пьеръ мѣтитъ въ министры или хоть въ депутаты, но, по общественному подоженію иди по искренно республиканскимъ убѣжденіямъ, можетъ добиться своего только при республикѣ. Онъ замѣчаетъ, что прочному установденію республики мужикъ мѣшаетъ, потому что съ этой стороны его никто до сихъ поръ не культивировалъ. Пьеръ рѣшаетъ заняться мужикомъ. Онъ сходится съ подходящими людьми, вырабатываетъ сообща съ ними подробный планъ распространѳнія въ крестьянскомъ наседеніи либерадьныхъ и республиканскихъ идей, издаетъ книжки, агитируетъ, словомъ —дѣлаетъ все для просвѣщенія мужика насчетъ легитимизма, бонапартизма и проч. Разсматривая дѣйствія Пьера только съ точки зрѣнія целесообразности, мы увидимъ, что ему нѣтъ никакой надобности быть лично нравственнымъ человѣкомъ. Онъ можетъ быть просто мошенникомъ, даже пускать въ ходъ мошенническія продѣдки, подлоги, ложь, интригу, насидіѳ надъ чужой личностью и проч. и всетаки добиться своей цѣли — утвержденія республики приливомъ крестьянскихъ голосовъ. Жакъ находится совсѣмъ въ другомъ положеніи. Онъ не мечтаетъ о карьерѣ министра или депутата, хотя, можетъ быть, и не прочь попасть для извѣстІІІп '"г! И ; Г|-| М| ін .,,м ІІ I ц 'И? І "ін' і ІШІ I II 1
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4