449 ПИСЬМА О ПРАВДѢ И НЕПРАВДѢ. 450 отличными отъ интересовъ остальныхъ частей націи. Славянофилы никогда не ставили такимъ образомъ вопроса, отчасти по искреннему недоразумѣнію, отчасти сознательно. Хотя сословный элементъ, какъ осложняющее начало, имѣетъ рѣшительно столько же правъ на признаніе, какъ и національный, но въ общемъ сознаніи какъто ужъ утвердилась та мысль, что гнуть Правду въ угоду сословнымъ интересамъ стыдно. Идея національныхъ интересовъ находится въ совсѣмъ иномъ положеніи. Благодаря смѣшенію словъ нація и народъ, каковымъ смѣшеніемъ славянофилы занимались, а грядущіе наши націоналъ-либералы (чего Боже сохрани!) будутъ заниматься систематически, національные интересы представлялись интересами прямо мужика. Это выходило какъ будто очень красиво, даже самоотверженно или, по крайней мѣрѣ, благотворительно. Но и безъ этого самоотверженія, всетаки нація, это, вѣдь —цѣлое, обнимающее собою всѣхъ, и каждаго. Теперь вы понимаете, вѣроятно, хоть и не всѣ понимаютъ, что это —грубый софизмъ, что интересы націи, въ огромномъ, подавляющемъ болыпинствѣ случаевъ. совсѣмъ не существуютъ, что за этими красивыми и благородными словами скрываются вполнѣ осязательные интересы верхнихъ слоевъ націи. Но для усвоенія этой истины надо всетаки немножко подумать, очень, впрочемъ, немножко. Вотъ, напримѣръ, Самарину очень нравится, что истинно- русская женщина до замужества гуляетъ какъ ей угодно, но, вступая въ семью, въ нѣкоторое цѣлое, отдается ему вполнѣ, стираетъ въ угоду ему свою личность. Дѣло, однакв, здѣсь вовсе не въ цѣломъ, а въ вершинѣ цѣлаго, и Самаринъ просто не хочетъ понять этого, когда говоритъ: «начинается трудъ, подвигъ жизни и постоянное жертвованіе собою мужу, семъѣ и дому. Жена, мать, хозяйка живетъ уже не для себя, а для другихъ, и всѣ свои требованія и вкусы подчиняетъ желаніямъ и волѣ своего мужа, главы семейства* . Казалось бы, ясно, что мужъ есть такой же членъ цѣлаго, семьи, какъ и жена, а, слѣдовательно, если даже допустить, что ломать и давить личность въ интересахъ цѣлаго, значить, дѣлать хорошее дѣло, то изъ этого еще вовсе не вытекаетъ, чтобы подчиненіе жены желаніямъ и волѣ мужа было достойно похвалы. И, однако, для Самарина это именно такъ. Подобное смѣшеніе понятій еще соблазнительнѣе, когда рѣчь идетъ объ общественныхъ группахъ, болѣе сложныхъи обширныхъ, чѣмъ семья.И дѣйствительно, тутъ смѣшеніе понятій достигаетъ часто чудовищныхъ размѣровъ, вслѣдствіе чего образуется мутная вода, въ которой одни добросовѣстно тонутъ, а другіе Соч. Н. К. МВХАЙЛОВСКАГО, Т. IV. недобросовѣстно рыбу ловятъ. Въ самомъ дѣлѣ, такъ вѣдь легко наговорить хорошихъ словъ, въ родѣ: самоотверженіе, преданность интересамъ цѣлаго, свободное и сознательное отреченіе личности оіъ своего полно - властія и проч., и проч., и проч. Легко даже увлечь кое-кого этими словами и заставить людей жертвовать собою въ интересахъ яко бы цѣлаго, а въ сущности ничтожнѣйшей его части. Отсюда —всякаго рода іезуитизмъ противъ одного частнаго выраженія котораго —дѣйствій іезуитскаго ордена —Самаринъ такъ много ратовалъ. Іезуитизмъ, какъ закланіе личной совѣсти на алтарѣ будто бы цѣлаго или его сверхестественной персояификаціи, а въ сущности на алтарѣ кучки вожаковъ какой-нибудь партіи, ордена, кружка, общества, секты и проч., есть, дѣйствительно, дѣло возмутительное. И для васъ это очень важно замѣтить; но замѣтьте также, что не вездѣ, гдѣ говорится о свободѣ личности, она дѣйствительно подразумѣвается и цѣнится. Находя въ руской исторіи какоето систематическое торжество смиренія и сознательнаго отреченія личности отъ своего полновластія, славянофилы, какъ извѣстно, громили европейскую цивилизацію за преобладаніе въ ней личнаго элемента. Приэтомъ пускались въ ходъ жалкія слова въ родѣ: эгоизмъ, презрѣніе къ общественнымъ интересамъ, неразвитость общиннаго начала. Сама западная ціівилизація, въ лицѣ нѣкоторыхъ своихъ представителей, какъ бы вторила этимъ громамъ изъ Москвы, съ гордостью выставляя иреобладаніе личнаго начала, какъ осуществленный фактъи строго обслѣдованную теорію, но, разумѣется, идеализируя его, а не ругая. И все это —неправда. Въ Средніе вѣка въ Европѣ, конечно, не было никакого преобладанія личнаго начала, потому что личность сжималась тисками цѣлаго, которое называлось то цехомъ, то гильдіей, то общиной, то церковью, то крѣностными отношеніями, то феодальной системой. Что же произошло, когда эти многоразличныя узы отчасти совсѣмъ распались, отчасти ослабѣли? Вы очень хорошо знаете, что произошло. Вы знаете, что, напримѣръ, въ экономической области европейской жизни преобладает!, совсѣмъ не личность, а капиталъ, а это, разумѣется, не одно и то же. Вы знаете, что хотя отношенія европейскихъ капиталиста и рабочаго не имѣютъ формальнообязательнаго характера, но на самомъ дѣлѣ, при существующихъ условіяхъ, капиталистъ такъ же нуженъ рабочему, какъ рабочій капиталисту. Они могутъ, пожалуй, разсуждать о своей личной свободѣ, но, въ дѣйствительности, они прикованы другъ къ другу такими цѣиями, которыя ни въ чемъ, пожалуй, не уступить многоразличнымъ цѣ15
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4