447 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 448 были убѣдиться, что это—чрезвычайно странная смѣсь правды и неправды, свѣта и мрака, смѣлаго полета мысли и заячьей трусости, рѣзкой постановки вопросовъ и крайней наивности, а подчасъ и дикости ихъ разрѣшенія. Славянофилы подошли, можно сказать, вплотную къ Правдѣ, но тотчасъ же отвернулись отъ нея и отошли прочь, даже не отошли, а позорно побѣжали. Первое, что вамъ должно быть дорого въ славянофилахъ и что не повторяется, не повторится и не можетъ повториться въ его настоящихъ и будущихъ отпрыскахъ, это —то, что они никогда не пытались сознательно разорвать Правду пополамъ; никогда не представлялась славянофиламъ мысль, что истина сама по себѣ, а справедливость сама по себѣ. Напротивъ, идея ихъ высшаго единства внушала не разъ славянофиламъ глубоко продуманный и прочувствованныя строки. Другое дѣло —самое содержаніе ихъ понятій объ истинномъ и справедливомъ: но объ этомъ рѣчь еще впереди. Именно изъ идеи единства и цѣлостности Правды вытекаетъ ихъ скептическая постановка вопроса о чистой нстинѣ. Но здѣсь вѣрна только постановка. Самый анализъ постороннихъ вліяній, осложняюпщхъ умственную работу человѣка, азбучно несостоятеленъ, такъ какъ рѣшительно ннчѣмъ нельзя оправдать свода всѣхъ этихъ осложняющихъ вліяній къ одному элементу національностя. Безспорно слѣдующее положеніе: приступая къ какому бы то ни было умственному акту, человѣкъ, кромѣ непосредственнаго наблюденія или размышленія, руководится извѣстною точкою зрѣнія, обусловленною его прошлымъ: весь его сознательный или безсознательный прошлый опытъ, располагаясь въ извѣстную систему, побуждаетъ его съ большею или меньшею силою смотрѣть на вещи такъ или иначе и даже видѣть то или иное. Въ общихъ чертахъ, вы почти всегда можете предсказать, какъ тотъ или другой человѣкъ отнесется къ совершенно новому для него факту, о которомъ онъ прежде никогда не думалъ. Разумѣется, для этого вы должны знать его прошлое, знать, напримѣръ, какія онъ книжки читалъ, съ какими людьми дружилъ, въ какомъ кругу вращался, какія наблюденія имѣлъ случай дѣлать. Весь этотъ опытъ уже предопредѣляеть до извѣстной степени его отношеніе къ новому для него факту. Поэтомуто и бываетъ такъ безполезна прямая, такъ сказать, нахрапная, пропаганда какихъ бы то ни было, даже самыхъ высокихъ идей, если для усвоенія ихъ нѣтъ подходящей почвы въ умѣ людей, которымъ эти идеи проповѣдуются. Если вы захотите внушить человѣку идею, для васъ безусловно вѣрную, то прежде всего вы должны изучить этого человѣка и затѣмъ подойти къ нему съ той стороны, съ которой идея можетъ оказаться для него доступною. Для этого вамъ, можетъ быть, придется долго шевелить его систематизированный прошлый опытъ или, какъ хорошо выражается Самарииъ, «основной слой отвердѣлыхъ представленій и понятій»; придется говорить о вещахъ, можетъ быть, съ виду совершенно постороннихъ вашей идеѣ. Пначе вы ничего не добьетесь и вызовете даже, можетъ быть, не смотря на всѣ ваши благія намѣренія, враждебное отношеніе къ вамъ, какъ къ человѣку, очевидно,- чужому: «Основной слой отвердѣлыхъ представленій и понятій> всегда существуем. Человѣкъ приступаетъ къ любому умственному процессу всегда съ нѣкоторымъ, сознательно или безсознательно предвзятымъ рѣшеніемъ. Таковъ законъ природы. И хотя, въ противность мнѣнію Самарина и другихъ, въ законахъ природы нигдѣ не писано, чтобы этотъ «основной слой» безусловно не подлежалъ провѣтриванію и измѣненіямъ, но приступать къ такому провѣтриванію слѣдуетъ. съ большими предосторожностями. Въ числѣ вліяній, осложняющихъ всякій умственный процессъ, національные элементы, само собою разумѣется, играютъ. извѣстную роль, но, къ счастію или къ несчастію, не въ нихъ вся сила, далеко, очень далеко не вся. Упуская это изъ виду, славянофилы обставляютъ свое положеніе очень скудными аргументами «отъ разума». Нѣсколько богаче арсеналъ ихъ доводовъ «отъ ирнмѣра». Они любили указывать, что такоето ученіе не только политическое, а и научное или философское, развивалось преимущественно въ такой-то странѣ, потому что ѵ дескать, здѣсь только оно находило для себя подходящую національную почву. Рѣшительно всѣ ихъ этого рода примѣры могутъ и должны быть истолкованы совсѣмъ иначе. Взять хоть бы ихъ любимый примѣръ распространенія либерально-экономическихъ ученій изъ. Англіи. Національнымъ англійскимъ продуктомъ ихъ можно признавать развѣ въ очень, слабой степени. Во-иервыхъ, потому, что. въ выработкѣ ихъ въ самой Англіи принимали участіе совсѣмъ не англичане вообще,, а извѣстные только слои англійскаго общества, и другіе слои того же англійскаго общества постоянно противъ нихъ протестовали и протестуютъ. Во-вторыхъ — потому, что либерально-экономическія ученія обошли, всю Европу, не исключая и Россіи, находя себѣ глашатаевъ именно въ тѣхъ слояхъ. различныхъ національностей, которые воздвигнули ихъ и въ Англіи. Такимъ образомъ,. ученія эти суть не національные, а сословные продукты, разумѣя подъ сословіемъ. группу людей съ опредѣлвнными интересами^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4