441 ПИСЬМА О ПРАВДѢ И НЕПРАВДѢ. 442 вали или, по крайней мѣрѣ, были только слабо намѣчены, но, справедливо ли это мнѣніе или нѣть, въ постановкѣ общаго вопроса объ условіяхъ Правды, они не имѣли никакого права сосредоточивать все свое вниманіе на однихъ лишь національныхъ особенностяхъ. Они говорили: національный элемента, воздухъ родины дѣлаетъ наши понятія нѣсколько односторонними, но съ этимъ ничего не подѣлаешь —таковъ ужъ предѣлъ, его же не прейдетъ человѣкъ. Совершенно съ такимъ же правомъ можно бы было сказать; сословный элементъ, воздухъ извѣстныхъ общественныхъ отношеній нѣсколько извращаетъ наши понятія, но это необходимо. Однако, славянофилы ничего подобнаго не говорили и, при случаѣ, готовы были погремѣть насчетъ сословныхъ предразсудковъ, отстаивая, въ то же время, неизбѣжность и законность предразсудковъ національныхъ. .Это первый ихъ заііо шогіаіе; начали сомнѣніемъ, скептицизмомъ и кончили полнымъ произволомъ выбора точкп опоры, даже не пытаясь логически оправдать его. Но даже и этотъ Еаііо тогЫе не вывелъ еще насъ покаизъ океана сомнѣній. Осложненіе точки зрѣнія познающаго элементомъ національности неизбѣжно, а потому неизбѣжна односторонность его пониманія. Изъ этого слѣдуетъ, что воззрѣнія французовъ, нѣмцевъ, англичанъ, китайцевъ, русскихъ одинаково односторонни. Поэтому, русскому человѣку, какъ и всякому другому, надо помнить, что онъ вовсе не обладаетъ и не способенъ обладать полной истиной, что понятія, признаваемыя имъ за истинныя, по необходимости, односторонни и, слѣдовательно, ошибочны, такъ же ошибочны, хотя и въ другомъ родѣ, въ другую сторону, какъ понятія французовъ, англичанъ и проч. Славянофилы опятьтаки имѣли мужество признать это положеніе какъ исходную точку, но тотчасъ же струсили и придумали для русской или, точнѣе, славянской правды особыя гарантіи. Первая гарантія—безусловная. Помимо національности, они раздѣлили весь христіанскій міръ (оставивъ міръ не христіанскій внѣ своихъ соображеній) по вѣроисповѣданіямъ. Французы, испанцы, итальянцы обобщены въ рубрику католицизма, германскія племена—въ рубрику протестантизма, славяне —православія. При этомъ, хотя вѣроисповѣданія слиты уже не съ національностямп, а съ цѣлыми племенными группами, и даже болѣе, потому что католико-протестантскій (онъ же романогерманскій) міръ противопоставляется часто, какъ нѣчто однородное, славяно-православному, но славянофилы всетаки разсуждаютъ о вѣроисповѣданіяхъ, какъ чисто національныхъ признакахъ, какъ о проявтеніяхъ той или другой національной стихіи въ области религіп. Но, такъ какъ только въ православіи сохранилась единая, откровенная, вселенская истина, то этимъ самьшъ славянская правда получаетъ гарантіи безусловности. Я только отмѣчаю это умозаключеніе^ Сказать же объ немъ ничего не имѣю, кромѣ развѣ того, что нить сомнѣній и здѣсь. обрывается совершенно внезапно. Любопьпч нѣе другія гарантіи, относительпыя. Добываются они вотъ какъ. «Искреннійкатоликъ (вы ужъ должны примириться съ вѣроисповѣданіемъ, какъ прояв - лѳніемъ національности), искренній като-- ликъ, по рѣзко опредѣленной ограниченности; своего взгляда, лишается способности высказать полную правду о борьбѣ римской церкви съ реформаціей; за то онъ постигнетъ и внесетъ въ науку не только все великое и общечеловѣческое, созданное католицизмомъ, но и самыя глубокія психологическія условія, вызвавшія католицизмъ... Нѣмецкій историкъ, можетъ быть, превратно, представить въ своемъ разсказѣ характеръ. борьбы германскихъ государствъ съ славянскими племенами; онъ не уразумѣетъ вполнѣ, возстанія гусситовъ и увидитъ въ нихъ не болѣе, какъ грубыхъ предшественниковъ Лютера и Кальвина; онъ проглядитъ заслугу,, оказанную западной Европѣ Польшею, сдержавшею въ теченіи цѣлаго вѣка напоръ турецкаго завоеванія, и заслугу Россіи, изжившей на себѣ давленіе монголо-татарскагоплемени, побѣдившей его и чрезъ это укрѣпившей за собой право мирнаго на него воздѣйствія; за то онъ яснѣе другихъ почувствуетъ и живѣе передастъ міровое значеніе германскаго племени въ судьбахъ человѣчества; ни одно проявленіе германскаго. духа не ускользнетъ отъ его сочувствія и, черезъ его народное воззрѣніе, хотя бы и нечуждое односторонности, войдетъ въ общее достояніе науки и сдѣлается доступнымъ для: общечеловѣческаго пониманія участіе въ исторіи одного изъ великихъ народныхъ дѣятелей... Можно ли отрицать, что русскому, потому что онъ —русскій, и въ той мѣрѣ, въ какой онъ—русскій, духъ нашей исторіи, мотивы нашей поэзіи, весь ходъ и все настроеніе народной жизни откроется яснѣе и полнѣе, чѣмъ французу, хотя бы послѣдній вполнѣ овладѣлъ русскимъ языкомъ и такою.. массою матеріаловъ, какою никогда не располагалъ ни одинъ русскій ученый?» (<Два. слова о народности въ наукѣ»}. Изъ этого можно, по первому взгляду, сдѣлать только то скромное заключеніе, что свой свое понимаетъ, хотя въ нѣкоторыхъ случаяхъ и односторонне, но глубже, чѣмъ чужой чужое, Слѣдовательно —достоинства русской правды, русскаго пониманія вещей не выходятъ за
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4