435 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 43& не долженъ быть ни катошкъ, ни протестантъ, ни французъ, ни нѣмецъ; онъ не долженъ принадлежать ни къ какой политической иартіи, нн къ какой философской снстеыѣ; онъ долженъ быть просто историкъ». ССотаненія, I. «Два слова о народности въ наукѣ>). Самаринъ не согласенъ съ этими мыслями. Онъ думаетъ, что подобнымъ путемъ обналсенія познавательной способности отъ всѣхъ постороннихъ наростовъ, которые даны условіями среды, Правда никогда не была и не можетъ быть достигнута. Онъ думаетъ, что въ умѣ людей, разсуждающихъ, какъ сейчасъ показано, лежптъ невѣдомо для нихъ самихъ «основной слой отвердѣлыхъ понятій и представленій>, который руководить ими во всѣхъ умственныхъ операціяхъ. «На повѣрку выйдетъ, говоритъ онъ:—что мнимое безпристрастіе, общечеловѣчность п отрицательная свобода ихъ воззрѣній, въ сущности, есть безсознательность». Подобный человѣкъ, по мнѣнію Самарина, только не сознаетъ присутствія въ сѳбѣ многоразличныхъ осадковъ изъ «воздуха семьи, родины и т. п.> и потому, можетъ быть, вполнѣ искренно говоритъ о полномъ своемъ безпристрастіи и безстрастіи, но на дѣлѣ онъ смотритъ на вещи подъ извѣстнымъ угломъ, съ извѣстной точки зрѣнія, не въ теченіи даннаго умственнаго процесса выработавшейся, а заранѣе, всѣмъ его прошлымъ подготовленной. Люди могутъ, слѣдовательно, различаться болѣе пли менѣе сознательнымъ отношеніемъ къосновнымъ, всеопредѣляющимъ требованіямъ своего ума, но всѣ одинаково неспособны не только находить, но даже искать чистую истину. Таково ужъ свойство человѣка. съ нимъ ничего не подѣлаешь. Скептицпзмъ дальше идти не можетъ или, пожалуй, можетъ, но не иначе, какъ въ предѣлахъ славянофильской постановки вопроса о Правдѣ. Всѣ критеріи истины, всѣ мѣрила, при помощи которыхъ можно бы было убѣдиться, что вотъ это правда, а это неправда — устранены. Положимъ, какой-нибудь Смитъ дѣлаетъ открытіе и строитъ на немъ теорію. Ивану она кажется удовлетворительною, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, онъ знаетъ, что Смитъ, какъ англичанинъ, внесъ въ свою работу нѣчто такое, что могъ внести только англичанинъ, пропитанный осадками изъ воздуха англійской «семьи, родины и т. д.». Такъ какъ эти условія англійской выработки мысли совершенно отличны отъ тѣхъ, при которыхъ живетъ и работаетъ Иванъ, то правда, уловленная Смитомъ, для Ивана —совсѣмъ не правда. Не правда она и для нѣмецкаго Михеля, и для французскаго Жака. Каждый изъ нихъ можетъ и долженъ понимать дѣло по своему, можетъ и долженъ отвергать правду, добытую Смитомъ. Но этого мало. Недаромъ же Самаринъ говоритъ, что усвоеніе истины осложняется особенностями «семьи, родины ѵь. т.д.'». Въпредѣлахъ «родины > князь Иванъ, простой Иванъ Ивановичъ п простѣйшій Ванька получаютъ совершеньо различныя впечатлѣнія съ ранняго дѣтства, дышутъ совершенно различнымъ воздухомъ, а, слѣдовательно, и уголъ, подъ которымъ они смотрятъ на вещи, ихъ точка зрѣнія на познаваемый міръ совсѣмъ не одна и та же. И каждый изъ нихъ правъ, потому что никакого общаго критерія правды нѣтъ. Пойдемъ. еще дальше. «Воздухъ семьи» совсѣмъ не одинаково восииталъ князя Ивана и супругу его княгиню Маланью, а потому ихъ точки зрѣнія на очень многіе предметы познапія различны; правда съ точки зрѣнія князя Ивана—совсѣмъ не правда съ точки зрѣнія княгини Маланьи, и примириться имъ не на чемъ. Съ братомъ своимъ, княземъПетромъ, князь Иванъ могъ бы сойтись почти во всемъ, но, къ сожалѣнію, князь Петръ—• глухонѣмой отъ рожденія, а потому цѣлаж масса впечатлѣній, опредѣлявшихъ умственный строй князя Ивана, для князя Петра отсутствуетъ. Все это послѣдовательно, само собой вытекаетъ изъ общихъ положенііі Самарина и славянофильства вообще. Самаринъ говоритъ: <Примѣненіе познавательной способности предполагаетъ объектъ мышленія и мыслящій субъектъ. Отношеніе, въ которое становитъ себя субъектъ къ объекту, есть именно то, что называется точкою зрѣнія. Мыслить о какомъ бы то ни было предметѣ, не установившись передъ нимъ, невозможно; требовать, «акъ г. Чичеринъ, чтобы точка зрѣнія выработалась сама, собою, какъ плодъ изученія, немыслимо, потому что изученіе предполашетъ взгдядъ. на предметъ, слѣдовательно, и точку зрѣнія. Чѣмъ же подготовляется и опредѣляется этотъ приступъ къ предмету, эта. точка зрѣнія? Отвѣчаемъ: воспитаніемъ мыслящаго субъекта въ самомъ широкомъ значеніи слова: коренными убѣжденіямп, всецѣло наполняющими его и которыми онъпроникается постепенно, вдыхая въ себя воздухъ семьи, родины и т. д.» («Замѣчанія на замѣтки «Руссскаго Вѣстннка» повопросу о народности въ наукѣ»). Такъ какъ рѣшительно не видно, почему тотъ ил® другой воздухъ семьи, родины <и т. д.» лучше остальныхъ подобныхъ же воздуховъ, то, значитъ, никакого критерія правды нѣтъ, и поговорка «кто во что гораздъ» получаетъ полное оправданіе. Она оказывается даже недостаточно энергичною для* изображенія дѣйствительнаго положенія вещей. Если я пришелъ къ извѣстной исти-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4