V?сГ-- ш 423 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАИЛ О ВС КАГО. 424 І111 |щ й черта Альфонса Додэ: «Онъ женился по возвращеніи изъ Алжира и съ тѣхъ поръ сталъ добрымъ буржуа п ретивыыъ работникомъ. Поэтъ, до гЬхъ поръ напѣвавшій безцѣльно, вступилъ въ періодъ зрѣлости законченнаго творчества. Бракъ, по моему, есть школа великихъ совремепныхъ производителей слова» (105). Объ очеркахъ того же Додэ «Жены артистовъ»; <не лишне прибавить, что его артисты—богемы по большей части и что у настоящихъ художниковъ-тружепиковъ жены почти всегда достойныя и почтенныя жены, заслуживающія всякаго уваженія» (112). Въ одномъ изъ очерковъ, не вошедшихъ въ первый томъ отдѣльнаго изданія «Парижскихъ писемъ» (<Бракъ во Франщи и его главные типы»), Зола, изобразивъ картину полнаго разложенія брака и семьи во всѣхъ слояхъ общества, возвращается къ своему шоиіоп: «У меня есть, однако, одинъ аргумента въ пользу брака, и я съ удовольствіемъ привожу его. Литераторы и художники нашего времени женятся и довольны своей судьбой... Современный апализъ, изучепіе дѣйствительной жизни, непрерывная борьба съ толпой требуютъ продолжительнаго труда, ежеминутнаго напряженія. И вотъ почему семейная жизнь превосходна. Вставать рано и работать упорно, точно лавочникъ, любить свой домашній очагъ и не допускать въ него дурацкаго уличнаго шума—вотъ лучшее условіе для того, чтобы создавать мастерскія проязведенія>. Зола можетъ называть эти афоризмы, какъ ему угодно: документами о человѣкѣ, протоколами душевной жизни, результатами точнаго анализа, работой анатомическаго ножа; но вы видите, какъ все здѣсь, отъ первой до послѣдней строки, наивно, произвольно и спутанно. Документы о человѣкѣ, представляемые Додэ и Гонкурами, говорятъ, что жены губятъ карьеру литераторовъ и артистовъ. Документы Зола говорятъ совершенно противоположное; вообще говоря, бракъ пережилъ самого себя; но браки въ средѣ литераторовъ и артистовъ чрезвычайно счастливы. Кому изъ химиковъ и анатомовъ вѣрить? Уже изъ этихъ двухъ примѣровъ~а проштудировавъ всю группу французскихъ <реалистовъ>, ихъ можно подыскать десятки и даже сотни —видно, что господа реалисты потому не могутъ сообщить великій секрета своего научнаго анализа, что вовсе не обладаютъ имъ. Замѣтьте также, что Зола протестуетъпротивъ «Женъ артистовъ» Додэ и т. п. не только во имя правды изображения, а и во имя нѣкотораго нравственнаго идеала, каковъ бы онъ самъ по себѣ ни былъ. Какими-то соображеніями Зола пришелъ къ заключенію, что дитераторъ и художникъ. должны быть женаты, и требуетъ, чтобы это* нравственное убѣжденіе было воплощено въ. художественные образы. Такимъ образомъ, изъяны обнаруашваются въ обѣихъ половинахъ программы: во-первыхъ, либо Зола,, либо Гонкуры и Додэ неправдиво изображаютъ дѣйствительность; во вторыхъ—Зола вноситъ критику и требуетъ, чтобы другіѳвносили въ романъ извѣстное нравственноеначало. Такая путаница, такія внутреннія противорѣчія неизбѣжны, какъ скоро люд® вздумаютъ въ какой бы то ни было областиумственнаго творчества разрывать Правду на двое. Въ беллетристикѣ это яснѣе, чѣмъ. гдѣ- нибудь. И очень любопытно слѣдитьѵ какъ самъ Зола, вынужденный, по тому или другому поводу, сознаться въ невозможности и противорѣчивости своей «реалистской» программы, дѣлаетъ въ ней разныя урѣзки . Такъ, онъ говоритъ: «Убійственная, право, вещь въ литературѣ—правда. У писателей пѣта увѣренности математиковъ. Когда говорятъ: «дважды два —четыре», то совершенно всѣ увѣрены въ истинности этого и могутъ спать спокойно. Но въ литературѣ. есть всегда мѣсто сомнѣнію. Школы возникаюта одна возлѣ другой и бросаютъ другъ. другу въ лицо свои системы. Классики,, романтики, реалисты кричатъ, что талантъ, правда, слогъ на ихъ сторонѣ; и бываюта минуты, когда голова идетъ кругомъ. Въ сущности, единственнымъ вѣрнымъ основаніемъ можетъ служить одна природа; можно ^ не опасаясь ошибиться, взять ее за общеемѣрило. Сравнивать ироизведеніе съжизнью, изслѣдовать, вѣрно ли оно передаетъ дѣйствительность—вотъ первый и легкій пріемъ, устанавливающій общую исходную точкудля всѣхъ произведеній. Но, этого очевидно, не достаточно; какъ разъ дойдетъ до. того, что станешь требовать фотографій и самымъ ирекраснымъ произведеніемъ. сочтешь наиболѣе точное, что не всегда бываетъ справедливо. Надо, слѣдовательно, ввести человѣческій элемента, который сразу расширяета задачу и дѣлаета рѣшенія столь же разнообразными, столь жебезчисленными, сколь разнообразны умы людей. Я охотно выскажу слѣдующее опре-- дѣленіе литературнаго произведенія: «литературное ироизведеніе есть уголокъ природы, усмотренный сквозь темперамента». Ко-- нечно, при этомъ всетаки далеко до математической точности, но пріобрѣтается орудіе для критики, могущее оказать болыпія, услуги, не давая заблудиться въ иредвзятыхъ фантазіяхъ» (346). Это одно изъ тѣхъ.. округленныхъ, но весьма мало удовлетворяющихъ опредѣленій, который такъ любятъ.. среднеобразованные французы, но это, всь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4