421 ПИСЬМА О ПРАВДѢ И НЕПРА.ВДѢ. 422 -■можно болѣе собрать документовъ о людяхъ. И они не даютъ выводовъ, изъ боязни Фпасть въ ошибку, предоставляя будущимъ вѣкамъ формулировать общія идеи, когда "собраніе документовъ будетъ настолько велико, что дастъ возможность произвести сужденіе о человѣкѣ» (231). Подумаешь, будущіе вѣка не наЁдутъ лучшихъ матеріаловъ для «сунсденія о чедовѣкѣ>, чѣмъ романы •Флобера, Гонкуровъ, Додэ и Зола! Подумаешь, -эти господа и вправду завладѣли наукой о человѣкѣ! Какъ бы то ни было, но именно ®ъ качествѣ химиковъ, анатомовъ, протоко- -лнстовъ, ныпѣшніе французскіе романисты ж совмѣщаютъ въ себѣ, по мнѣнію Зола, •оба требованія его программы: правду изо- 'бражеиія и отсутствіе личнаго вмѣшательства автора въ смыслѣ нравственныхъ и иныхъ выводовъ. Вы понимаете, въ чемъ дѣло. -Это —все то же злосчастное стремленіе разорвать Правду пополамъ, дикое, нелѣпое, ничѣмъ логически не оправдываемое стрем- -леніе, упорно, однако, просачивающееся во «сѣ сферы мысли и обволакивающее современнаго человѣка со всѣхъ сторонъ густымъ туманомъ. Съ этой стороны Зола получаетъ .для насъ особенную занимательность. Когда такъ много говорятъ о наукѣ, о -«методахъ» и тому подобныхъ почтенныхъ ■вещахъ, то самъ собой является вопросъ: какую же это науку воздѣлываютъ француз- "скіе романисты? въ чемъ состоятъ ихъ пріе- -мы изслѣдованія? какъ производится наблю- .деніе и «анализъ»? Никакихъ отвѣтовъ на -эти вопросы Зола не даетъ, Допустииъ, что ■Гонкуры превосходно изучили восемнадцатый ■вѣкъ, но къ ихъ романамъ это не имѣетъ -прямого отношенія. Допустимъ, что какой то Фрёнеръ, доказывавший невѣрность большинства историческихъ подробностей «Са- ■ламбо» Флобера —не правъ и что Флоберъ ®зучилъ карѳагенскую исторію, какъ свои пять пальцевъ; но это, во всякомъ случаѣ, -не та «наука», о которой у насъ идетъ рѣчь. ■Мы узнаемъ, что, напримѣръ, Гонкуры, прилимаясь за работу, тщательно осматривали мѣстность, въ которой должны разыгрываться 'сцены романа, что Флоберъ съ подобными -же цѣлями роется въ библіотекахъ, ѣздитъ яа мѣсто дѣйствія и проч. Такими способами можно, безъ сомнѣнія, получить очень хорошіе матеріалы для сужденія о ландшафтѣ, вообще объ обстановкѣ человѣка, и <будущіе вѣка», если это имъ понадобится, можетъ быть, обратятся за подобнаго рода 'справками къ современнымъ французскимъ романистамъ. Но это, во всякомъ случаѣ — не матеріалы для «сужденія о человѣкѣ». ■Какъ эти послѣдніе собираются, группируются, •анализируются Зола и его товарищами —объ «этомъ мы не узнаемъ рѣшптельно ничего, не смотря на всю роскошь словъ въ родѣ; химики, анатомы, методъ, анализъ и проч. Приходится брать < документы о человѣкѣ» и построенные на нихъ образы и исихологическія обобщенія такими, каковы они есть, не задаваясь мыслью о томъ, какимъ образомъ они получены. Впрочемъ, можѳтъ быть, самые «документы» намъ номогутъ. Разверните въ «Парижскихъ письмахъ» маленькій этюдъ о Тьерѣ на стр. 243 и прочтите слѣдующее: «Въ послѣдніе полтора года Тьеръ ощущалъ постоянно потребность въ просторѣ и свѣжемъ воздухѣ и все жаловался, что задыхается въ своемъ домѣ на площади Сен-Жоржъ, не потому, чтобы ему не хватало воздуха, но потому, что видъ изъ него ограничивается сосѣдними домами. Въ этомъ слѣдуетъ искать причину безчисленныхъ передвиженій, отмѣтившихъ поолѣднеѳ время его жизн: г . Въ прошломъ мѣсяцѣ онъ вдругъ уѣхалъ въ Діенпъ; ему захотѣлось посмотрѣть на океанъ, увидѣть передъ собой его необозримый просторъ. Затѣмъ онъ вдругъ почувствовалъ себя тамъ не совсѣмь здоровымъ и внезапно вернулся въ Парижъ и также внезапно уѣхалъ въ Сен-Жермэнъ. Тамъ т него не было передъ глазами моря, но онъ видѣлъ у ногъ своихъ разстилавшуюся долину Сены, ту единственную въ мірѣ панораму, показывающую на горизонтѣ Парижъ и его окрестности, раскинутая по двумъ берегамъ рѣки. Эта потребность въ шири, въ ошкрытомъ горизонтѣ очень характеристична и зачастую является передъ развязкой долгам и трудолюбиваго существованія>. Вотъ вамъ и «документа о человѣкѣ», психологическій законъ, предлагаемый съ поли Шшею самоувѣренностью, тогда какъ ничто въ предъидущихъ показаніяхъ его не оп^авдываетъ. Предъидущія показанія состоятъ изъ какой-то путаницы. Тьеръ ощущалъ потребность въ свѣжемъ воздухѣ, но уѣхалъ изъ своего дома не потому, чтобы ему не хватало воздуха; онъ жаждалъ шири и открытаго горизонта, но покинулъ и «необозримый просторъ океана» для «единственной въ мірѣ панорамы», видной изъ СенЖермэна. А между тѣмъ, «документа» касается даже не лично Тьера, а вообще «развязки долгаго и трудолюбиваго существованія». Откуда же взялась увѣренность Зола, что именно жаждою шири кончаютъ трудолюбивые и старые люди? іМожетъ быть, оно такъ, можетъ быть, не такъ; но документа свалился съ неба. Другой примѣръ. Въ романѣ братьевъ Гонкуръ «Манетта Соломонъ» —«та же мысль, что въ «ІПарлѣ Демалыі»: женщина убиваетъ артиста. Не стану ее оспаривать, она кажется чнѣ совершенно ложною, какъ только захотятъ ее обобщать» (.94). Віографическая 14*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4