413 ПИСЬМА О ПРАВДѢ И НЕИРАВДѢ. 414 чить вполнѣ готовую систему Правды, надъ которой вамъ саыимъ совсѣмъ уже не придется работать. Это уже потому немыслимо, что они далеко и далеко не во всемъ между собою согласны. Но оба они, во-первыхъ, могутъ смѣло претендовать на титулъ трезвыхъ философовъ (я не о «хлѣбномъ и виноградномъ» говорю —объ этомъ пусть г. де-ла Серда наводить справки) и, во-вторыхъ, оба чутко и горячо относятся къ самымъ ■святымъ упованіямъ современной Европы — святымъ, я знаю, и въ вашихъ глазахъ. Оба они далеко не <юнопт у ручья»: Дюрингу лѣтъ сорокъ пять, Ланге умеръ лѣтъ сорока восьми. Это не мѣшаетъ имъ волноваться, вообще говоря, тѣми самыми вопросами, которые волнуютъ и васъ, юношей. Но само собою разумѣется, что возрастный критерій путей къ Правдѣ такъ же нелѣиъ, какъ и географическій. Изъ васъ хотятъ сдѣлать какую-то особенную породу людей, которая, однако, въ извѣстную пору непремѣнно должна превратиться въ другую породу. Одинъ острякъ говорилъ, что всѣ нѣмцы до тридцати лѣтъ —Адамъ Адамычи, а •старше тридцати — Богданъ Богданычи. Я не знаю, что онъ хотѣлъ этимъ сказать. Лели то, что нѣмецъ, проведя свою молодость во вздохахъ по «Ней», въ разныхъ буршикозныхъ буйствахъ и тому подобныхъ «непрактичностяхъ», къ тридцати годамъ круто поворачиваетъ къ буржуазно-практическому устройству своихъ дѣлишекъ; если острякъ это хотѣдъ сказать, то, независимо •отъ остроумія, его мысль для недавняго еще времени довольно справедлива. Теперь это и для Германіи несправедливо. Стародавніе ^буршикозные типы вымираютъ, настоящіе практическіе люди ведутъ свою линію отъ младыхъ ногтей, а число не желающихъ обдѣлывать свои дѣлишки все ростетъ. Судя по нѣкоторымъ признакамъ, можно даже .думать, что людей этого послѣдняго сорта въ Германіи теперь больше, чѣмъ гдѣ- нибудь въ Европѣ. Во всякомъ случаѣ, вамъ-то нѣтъ рѣшительно никакого резона быть до тридцати лѣтъ Адаиъ Адамычами, а послѣ тридцати—Богданъ Богданычами, какъ совѣтуетъ мало почтенный критикъ «Знанія»; нѣтъ никакого резона волноваться вопросами совѣсти и нравственной оцѣнки только для того, чтобы въ извѣстномъ возрастѣ забро- •сить ихъ, какъ неизбѣжный, но преходящій ■аттрибутъ молодости. Я знаю, что это очень часто бываетъ, слишкомъ хорошо знаю, потому что мнѣ и самому случалось отрывать •отъ сердца иного Адама Адамыча и даже топтать его, въ видѣ Богдана Богданыча, ногами, какъ негодную тряпку, какъ опозоренное, сдавшееся врагу знамя. Я понимаю ■силу житейскаго болота, засасывающую иной разъ даже недюжинныхъ людей. Но борьба съ болотной силой всетаки возможна и, значить, обязательна. Во всякомъ же случаѣ, пусть засосанный прямо и откровенно соз нается въ своей слабости, пусть онъ это сдѣлаеть честно, и тогда онъ не вызоветъ ничего, кромѣ сожалѣнія о погибшемъ братѣ, Но пусть онъ не обобщаеть своего положенія, не прикрывается великими вещами и не позорить ихъ этимъ употребленіомь. А между тѣмь, это-то и бываетъ обыкновенно. Въ общихь чертахъ, характеръ нашего умствѳннаго движенія, примѣрно съ пятидесятыхъ годовь, можеть быть сведень къ двумь пунктамь. Подь наитіемъ своихъ домашнихъ дѣлъ и иностранныхъ вліяній мы желали во-первыхъ, знать неподкрашенную правду о существующемъ, о мірѣ какъ онъ есть, со вішоченіемъ ближайшихъ къ намъ, окружающихъ насъ вплотную явленій. Поэтому мы благоволили къ разнымъ философскимъ системамъ, носившимъ названія матеріализма, реализма, позитивизма. Собственно, въ философскія системы мы никогда особенно пристально не вглядывались и довольно не разборчиво валили ихъ въ кучу, лишь бы онѣ обѣщали намъ правду. Къ нимъ мы пытали больше платоническія чувства. Но направленіе всетаки очень сильно сказалось въ частныхъ областяхъ, въ пристрастіи къ естественнымъ наукамъ, въ особенныхъ пріемахъ въ беллетристикѣ и въ другихъ искусствахъ, въ критикѣ, въ обличительной литературѣ. Въ тоже время, насъ занимала и другая половина Правды—вопросы о томъ, каковъ міръ долженъ быть, міръ человѣческой жизни, разумѣется. Въ этомъ отношеніи разногласія было, понятно, гораздо больше. Мы можемъ, однако, совсѣмъ выкинуть изъ счета тѣхъ «несогласно мыслящихъ>, которые, въ той или другой формѣ, въ тѣхъ или другихъ фразахъ, утверждали и утверждаютъ, что міръ долженъ быть таковъ, какъ онъ есть, съ маленькими заплатками и наставками. Это —представители умственной неподвижности; то, что- останется за вычетомъ ихъ, и будетъ характерно для нашего умственнаго движенія, какъ оно продолжается до сего дня. Покойникъ Кельсіевъ, несчастный засосанный Кельсіевъ, былъ поэтому совершенно правъ, характеризуя общее теченіе нашихъ дѣлъ нескладнымъ словомъ «правдоискательство >. Надо, однако, замѣтить, что обѣ половины Правды въ сравнительно лишь немногихъ головахъ находились въ состояніи полнаго равновѣсія, образуя гармоническое цѣлое. Въ болыпинствѣ происходило нѣкоторое шатаніе; Правда выставлялась впередъ то однимъ, то другимъ бокомъ, отчего происходило и происходить много внѣшней путаницы и внутренней ду-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4