Л'. " ; ^ ■ «ж- 411 СОЧИЯЕШЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 412 ІЩІ •чй. : . г - І ;ШІ г? і і 11 'і! і іи пй а ■ ІИІ ! ! ^'ІЛ . м: 'ІЦн 1 !! • ІОіг..-': въ видѣ чрезвычайно опасныхъ подитическихъ сходокъ. Можетъ быть, открытый, печатный разсказъ о «трезвыхъ фплософахъ> нѣсколыш сдержитъ прозорливцевъ. Устранивъ г. П. Л. по подозрѣнію въ губернаторствѣ. г. ла-Серда, хотя сравнительно снисходительно, но съ огромными претеизіями на остроуміе и глубокомысліе, обрушивается на меня. Этотъ весь багажъ пусть при немъ и остается. Я возьму только слѣдующее: «Ровно восемь лѣтъ тому назадъ, г. Михайловскій терзался вопросами, которыми терзается въ извѣстномъ возрастѣ каждый мало-мальски порядочный и мыслящій юноша и которые, въ свое Время, занимали еще и шиллеровскаго Ліи8Ііп§ ат Васііе. Свобода побужденій и роковая необходимость поступковъ, законосообразность явленій и возмущенія совѣсти противъ нравственной непотребности фатализма, недовольство голой формулой: все совершается по извѣстнымъ законамъ, и юношеское петерпѣніе —дополнить ее какимънибудь принципомъ, который могъ бы служить руководящей нитью въ только что начинающейся молодой жизни—на эти и тому подобные вопросы г. Михайловскій въ свое время искалъ отвѣтовъ и, конечно, не обрѣлъ ихъ. Но эти самые вопросы волнуютъ Теперь и г. Лесевича, который называетъ ихъ < проклятыми >. Я вамъ покажу, прежде всего, фактический образчикъ развязности г. де-ла-Серды. «Юноша у ручья», <Лш)§1іп§ ат ВасЬе» Шиллера, нисколько не волнуясь «проклятыми» вопросами, думаетъ объ «Ней» и заканчиваем свои мечты такимъ призывомъ: Позабудь свои чертоги! Припади ко мнѣ на грудь! Я весенними цвѣтаыи Скрашу жизненный твой путь. Въ рощѣ пѣснп раздаются, Ключъ струится съ высоты; Вѣдь п въ хижинѣ просторно Для любящейся четы! Весьма вѣроятно, что юноша этотъ волновался и вопросами о свободѣ совѣсти и фаталивмѣ, но Шиллеръ объ этомъ рѣшительно ничего не говоритъ. Не скажу, чтобы мнѣ никогда не приходилось мечтать объ «Ней», но мечтаній этихъ я никогда тисненію не предавалъ. Изъ этого вы видите, что Ійа- §Ипд ат ВасЬе приплетенъ тутъ ни къ селу, ни къ городу, больше для того, что; на-те молъ. нѣмцы, презираю васъ, сую вашего Шиллера куда ни попало —хочу съ кашей ѣмъ, хочу во щи лью. Это ли еще не шутовство? Такова же и развязность г. де-ла-Серды по отношенію къ Дюрингу и Ланге. Ни того, ни другого онъ не знаетъ, но глубоко презираетъ, а потому —не все ли ему равно, куда ихъ сунуть? Объ Дюрингіі ояъ знаетъ только, что онъ много пишетъ и шибко ругается. И то, и другое справедливо. Пишетъ Дюрингъ довольно много, ругается много, грубо и часто очень несправедливо. Но еслибы г. ла-Серда зналъ другія прѳгрѣшенія этого бѣднаго Дюринга, такъ онъ бы его совсѣмъ въ норошокъ истеръ. Довольно того, что Дюрингъ, какъ и Ланге, съ величайшимъ уваженіемъ относясь въ своей исторіи философіи къ Конту, ничего, кажется, не говорятъ о Литтре и ужъ навѣрное ничего о г. Вырубовѣ. Этого человѣка, котораго г. де-ла Серда, кажется одного только и согласенъ поставить рядомъ съ правофланговьшъ 189 карапузнаго пѣхотнаго полка, Дюрингъ дерзаетъ оставлять совсѣмъ безъ вниманія! Мало того; Дюрингъ, какъ и Ланге, на старости лѣтъ волнуется тѣми самыми проклятыми вопросами, которые столь рѣшительно предоставлены г. ла-Сердой въ вѣдѣніе «юноши у ручья». Но, мои молодые друзья, именно, поэтомуто я и рекомендую вашему вниманію Дюринга и Ланге. Сколько мнѣ, по крайней мѣрѣ, извѣстно, въ Европѣ нѣтъ писателей, которые были бы ближе къ Правдѣ, чѣмъ эти двое, хотя они—далеко не одно и то же. Въ Европѣ есть не мало чрезвычайно почтенныхъ ученыхъ, имена которыхъ навсегда останутся въ памяти благодарнаго человѣчества. Есть они и среди изучающихъ природу, и среди изучающихъ человѣческое общество. Людей, достаточно широкихъ и разностороннихъ, чтобы обнять обѣ эти великія сферы человѣческаго вѣдѣнія —■ вопросы о природѣ и вопросы нравственно-политическіе —такихъ людей, понятно, гораздо меньше. Вдобавокъ, среди нихъ происходитъ обыкновенно то печальное явленіе, что кто силенъ въ пониманіи природы, тотъ слабъ въ оцѣнкѣ нравственно-нолитическихъ идеаловъ—и наоборотъ. Кто трезво, то есть безъ всякаго мистицизма смотритъ на «равнодушную природу», тотъ обыкновенно слишкомъ равнодушно относится къ волнующимъ людей нравственно-политическимъ идеаламъ, а въ этомъ случаѣ равнодушно относиться значить не понимать. Наоборотъ; кто горячо и чутко относится къ нравственно-политическимъ вопросамъ, къ тому, что должно существовать, тотъ часто впадаетъ въ тотъ или другой видъ мистицизма по отношенію къ природѣ, къ существующему. Такъ бываетъ обыкновенно. Но бываютъ счастливыя исключенія. Выростаютъ люди, благодаря какимъ-то неизвѣстнымъ условіямъ, соединяющіе въ себѣ качества, нужныя для уразумѣнія Правды во всемъ ея объемѣ. Таковы, именно, Дюрингъ и Ланге. Я не то хочу сказать, что вы можете изъ ихъ рукъ поду-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4