409 ПИСЬМА О ПРАВД'Ь И НЕПРАВД'Ь. Сердѣ, когда я припоминаю, что я самъ на своѳмъ вѣку видѣдъ кругомъ себя въ этомъ вкусѣ, мнѣ становится скверно и страшно. Да, страшно. Что, думаю я себѣ, если эти юноши, съ которыми я веду бесѣду о правдѣ и неправдѣ, или даже не они, а ихъ дѣти, такъ же рабски, такъ же слѣпо отвернутся отъ тѣхъ вѣрованій, упованій, которыя васъ одушевляютъ и которыя, можетъ быть, пока не совсѣмъ ясны, но кажутся мнѣ сидящими прочно? Не въ обиду вамъ будь сказано— да и что объ этомъ говорить, когда мнѣ самому была бы тутъ кровная обида —но это очень возможно. До сихъ поръ такимъ именно путемъ шло наше русское умственное развитіе. Тиранія предразсудка —того, что принято прежде разсужденія, предъ разсужденіемъ, есть самая худшая изъ тираній, потому что на нее, какъ на каменную стѣну, опираются всѣ остальныя. Вы должны сами это знать даже изъ того сравнительно малаго жизненнаго опыта, который пока достался на вашу долю. Будьте свободны. Выбросьте изъ головы нелѣпый вопросъ: что можетъ выйти путнаго изъ Виѳлеема? и ищите для опредѣленія «путнаго>. Правды, иныхъ, не географическпхъ путей. Вы понимаете, что я вовсе не рекомендую вамъ погруженія въ нѣмецкую философію, какъ во всеисцѣдяющій источникъ. Въ нѣмецкой философіи есть вещи очень различнаго достоинства, да я и не могу похвастаться всестороннимъ знакомствомъ съ ней. Но я могу вамъ указать въ ней два явленія, передъ которыми блѣднѣетъ вся остальная современная философская литература. Это тѣ, именно, Дюрингъ и Ланге, которыхъ г. ла-Серда, въ своей полной парадной формѣ невѣжества, кажется, особенно презираетъ. Онъ говоритъ, между прочимъ; «философскія воззрѣнія Литтре признаются Лесевичемъ чѣмъто «крайне наивнымъ и мизернымъ>, даже въ сравненіи съ таковыми же воззрѣніями г. Альберта Ланге». Это даже —прелестно въ смысдѣ идолопоклонства. Я не знаю, какое бы вамъ привести простое сравненіе для уясненія всей фразы съ ея ироническимъ букетомъ. Ну, представьте себѣ, напримѣръ, что въ какой-нибудь глухой мѣстности живетъ наивный человѣкъ, глубоко увѣренный, что правофланговый солдатъ мѣстнаго 189 карапузнаго пѣхотнаго полка есть самый высокій солдатъ въ мірѣ и, что выше его и быть никакого не можетъ. Представьте себѣ, что этотъ наивный человѣкъ получаетъ отъ пріѣзжаго изъ столицы свѣдѣнія о ростѣ гвардейскихъ солдатъ. Онъ восклицаетъ побѣдосно-иронически; «по мнѣнію КХ, правофланговый 189 карапузнаго пѣхотнато полка ниже даже солдата преображенскаго полка». Таково дѣйствительное отношеніе «роста» Литтре и Ланге и таковъ комизмъ мѣстно-позитивнаго патріотизма г. де-ла Серды. Сейчасъ вы увидите, почему я ставлю высоко (далеко не одинъ. я) Дюринга и Ланге. А теперь —опять къ г. де-ла-Серда. Этотъ мало почтенный критикъ наводилъ, какъ онъ самъ разсказываетъ, справки о личности г. Лесевича и узналъ, что послѣдній есть, во-первыхъ, «личный врагъ одного весьма высокопоставленнаго, хотя, по всѣмъ вѣроятіямъ, лишь миѳическаго существа», и, во-вторыхъ, кчленъ союза трезвыхъ философовъ». «Такой есть союзъ,' —пояснили мало почтенному критику: — ни хлѣбнаго ни винограднаго, а между тѣмъ, всетаки философы». Коротко п ясно, это называется сплетнями. Но онѣ очень идутъ къ общей физіономіи г. ла-Серды —и Богъ съ нимъ. Мнѣ хочется сказать нѣскблько словъ о «союзѣ трезвыхъ философовъ>, воспѣтомъ уже однажды г. Минаевыыъ въ комедів «Спѣтая пѣсня» и вотъ теперь опять поднимаемомъ изъ гроба (онъ умеръ, бѣдный) г. ла-Сердой. Любопытно, что оба эти пи-. сателя глумятся надъ < трезвостью» собраній, объ которыхъ говорятъ, разумѣя подъ трезвостью воздержаніе отъ «хлѣбнаго и винограднаго». Кажется, что бы тутъ было такого достойнаго сатиры? Я уже не говорю о тошъ, что выраженія «трезвая мысль», «трезвый взглядъ на вещи» должно быть совсѣмъ непонятны этимъ Ювеналамъ. Надо вамъ сказать, что «союзомъ» никогда соб-- ранія «трезвыхъ философовъ» не именовались, и самое названіе трезвыхъ философовъ было просто шуточнымъ, такъ какъ и разговоры на этихъ собраніяхъ были очень разнообразнаго свойства и часто не' имѣли никакого отношенія къ философіи, Нѣсколько человѣкъ изъ учащейся молодежи пожелали собираться для бесѣдъ о новой книгѣ, о журнальной статьѣ, о чемъ придется. Пригласили нѣсколько профес-. соровъ, литераторовъ. Потомъ одни отставали, другіе приставали. Бесѣды были самый мирныя и невинныя. Я бывалъ на нихъ и, откровенно говоря, большею частью, хотя далеко не всегда, скучалъ. Но это не мѣшаетъ мнѣ съ величайшимъ почтеніемъ относиться къ самой идеѣ собраній: на-нихъ,. какъ ни какъ, люди Правды искали. Я это. не для васъ разсказываю, мои молодые друзья, а для другихъ. Во-первыхъ, разъ «трезвые философы» попали въ литературу и стали предметомъ обдиченія (рѣшительно для меня непонятнаго), такъ пусть же объ. нихъ будетъ извѣстна правда. Во-вторыхъ, мнѣ извѣстно, что совершенно подобный же мирныя и невинныя бесѣды представляются иногда нѣкоторыми прозорливцами
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4