■ИИ) . •407 ; Жі^и*г СОЧИНЕШЯ И. К. МИХАИЛОВСКАГО. 408 Ш''- ■ ІІі ' т" \ 31! ; Д1Г Ш; 1 і| і» 1" ■ : 'І ІГ Л- '■ •себѣ, къ наукѣ. А между тѣмъ, это, къ сожадѣнію —не единственный примѣръ. Статья г. ла-Серды написана о книгѣ г. Лесевича «Опытъ критическаго изсдѣдованія основоначадъ позитивной фшгософіи». Само-собою разумѣется, что никакой критики въ статьѣ г. ла-Серды нѣтъ —онъ только кувыркается. И одно изъ этнхъ кувырканій таково. Г. Ле- -севичъ ссылается несколько разъ въ своей книгѣ на г. П. Л. съ точнымъ обозначеніемъ заиф,вій работъ этого писателя, съ указаніемъ журналавъ, гдѣ онѣ были напечатаны. Г. ла-Серда пишетъ по этому случю: «г. П. •Л , если я не ошибаюсь —позптивистъ-губернаторъ Раиі ѵоп ІлІіепГеШ, о заслугахъ котораго я не считаю удобнымъ или нужнымъ распространяться». Опять-таки, меня нисколько не удивляетъ шутовство де-ла •Серды, шутовство очевидное, потому что рѣчь вовсе не шла, вообще, о «заслугахъ> г. П. Л., а о тѣхъ его мысляхъ, на который ссылается г. Лесевичъ; принадлежи они губернатору или не губернатору —это рѣшительно все равно, разъ г, ла-Серда серьезно ■берется за дѣло. Но, такъ какъ ни о какомъ серьезѣ тутъ не можетъ быть рѣчи, то, повторяю, меня нисколько не удивляетъ устраненіе г. ла-Сердой цѣлой группы аргументовъ при помощи шутовского кувырканія. Но редакція «Знанія», помѣщавшая у себя статьи г. П. Л., меня истинно удивляетъ. <3наніе» теперь прекратилось, по надняхъ должно возродиться въ видѣ общаго, литературно-научнаго журнала «Слово». Желая новому журналу успѣха, я желаю редакціи едва ли не самаго главнаго условія успѣха — самоуваженія. Разумѣется, при извѣстныхъ обстоятельствахъ, и Иванъ Непомнящій можетъ добиться успѣха, но я не думаю, чтобы редакція «Знанія Слова» пожелала такъ устроить свои дѣла. Комическое презрѣніе г. ла-Серды къ Дюрингу характерно вотъ въ какомъ смыслѣ. .Для всякого мало-мальски свѣдущаго человѣка ясно, что критикъ не имѣетъ никакого понятія ни о Дюрингѣ, ни о Ланге, о которомъ онъ тоже говоритъ очень развязно, ни, вообще, о современной нѣмецкой философіи. Но откуда же берется у него смѣлость нести это свое невѣжество въ полной парадной формѣ въ какой ни на есть, но научный журналъ? И откуда берется смѣ- -лость презирать то, объ чемъ онъ понятія не имѣетъ? Вѣдь, онъ почти гордится своимъ незнаніемъ. Онъ стоитъ, молодецки покручивая усы, на вершинѣ какой-то чрезвычайно высокой горы и съ младенческимъ самодовольствомъ посматриваетъ на этихъ, вполнѣ неизвѣстныхъ, но ужасно маленькихъ Дюринговъ и Ланге, которые копошатся гдѣ -то далеко, далеко внизу подъ нимъ, подъ ла-Сердой. Все это —отъ идолопоклонства, мои молодые друзья. Когда язычникъ разбиваетъ себѣ лобъ передъ идоломъ, онъ, вопервыхъ, не можетъ себѣ представить другихъ формъ уваженія, кромѣ такого же идолопоклонства, а во-вторыхъ, ни малѣйшѳ не безпокоится узнать чужихъ боговъ. Напротивъ, именно въ незнаніи ихъ онъ полагаетъ свою чистоту, а въ заглазномъ презрѣніи и ненависти къ нимъ свое величайшее достоинство. Оно же и удобно кстати: все поменьше работы. Г. ла-Серда, именно такой идолопоклонникъ; его священный идолъ —журналъ гг. Литтре и Вырубова «Ьа рЫІозорЫе розШѵе», а идолъ презираемый, но неизвѣстный —нѣмецкая философія. Я не намѣренъ говорить о книгѣ г. Лесевича по существу и обращу ваше вниманіе только на слѣдующее обстоятельство: г. Лесевичъ былъ нѣкогда чистымъ позитивистомъ и признавалъ гг. Литтре и Вырубова прямыми и достойными продолжателями Конта. Откровенно говоря, это меня удивляло, потому что позитивный журналъ всегда казался мнѣ, при всей его старательности, очень мало питательнымъ. Съ теченіемъ времени, г. Лесевичъ въ этомъ убѣдился и рѣшился остаться при одномъ Контѣ. Но, такъ какъ и Контъ, несмотря на свою геніальность — для него не идолъ, то онъ не погнушался найти нѣкоторыя поправки и дополненія къ Конту въ нѣмецкой философіи, которая у насъ огуломъ забракована еще съ тѣхъ поръ, какъ наши отцы (не дѣды-ли?) обломали себѣ зубы объ Гегеля. Такимъ является г, Лесевичъ въ своей книгѣ. Г. де-ла- Серда никакъ не можетъ понять такого свободнаго отношенія къ дѣлу. Слѣпое, традиціонное пренебреженіе къ нѣмецкой философіи, смѣнившее у насъ такую же слѣпую увѣренность, что вся мудрость заключена, именно, въ нѣмецкой философіи, значительно облегчаетъ положеніе г. ла-Серды и дѣлаетъ его храбрымъ. Куда бы онъ ни пришелъ, онъ можетъ быть вполнѣ увѣреннымъ, что остроты заднимъ числомъ насчетъ Гегеля и Фихте, смѣлыя уравненія въ родѣ: Дюрингъ-Скальковскій, и т. п. будутъ приняты обществомъ сочувственно и даже могутъ стяжать ему славу весьма свѣдущаго и остроумнаго человѣка. Такова сила предразсудка. Люди сороковыхъ годовъ должны помнить, что въ ихъ времена предразсудокъ по отношенію къ нѣмецкой философіи былъ тоже очень силенъ, но только обратный. Лично до г. ла-Серды мнѣ нѣтъ никакого дѣла; его рабьи привычки меня нисколько не безпокоятъ; онъ можетъ разбивать себѣ лобъ передъ чѣмъ ему угодно, и не я пожалѣю объ его лбѣ. Но, мои молодые друзья, когда я подумаю, что рабій образъ мыслей свойственъ не одному ла-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4