401 ПИСЬМА О ПРАВДѢ И НЕПРАВДѢ. 402 свою пакость не отвѣтственъ. При нѣкоторомъ искусствѣ или другихъ благопріятныхъ личныхъ своихъ качествахъ, шарлатанъ, невѣжда иди прямо негодяй можетъ, не смотря на всю азбучную нелѣпость своихъ положеній, играть среди слабыхъ людей извѣстную роль, импонировать имъ кажущейся глубиной и послѣдовательностью своей мысли. А онъ просто забылъ моральную азбуку или даже никогда не зналъ ея. Шарлатанство въ области теоретической мысли совершенно такого же свойства, но, какъ это ни странно на первый взглядъ, оно опаснѣе шарлатанства чисто практическаго, потому что первое есть корень или, по крайней мѣрѣ, необходимое условіе послѣдняго. Практическій шарлатанъ всегда исходить изъ какого-нибудь, якобы, научнаго теоретическаго положенія, изъ чего-то, якобы, умудренпаго трезвою, свободною отъ предразсудковъ мыслью. Никогда бы онъ не могъ этого сдѣлать, еслибы не встрѣчалъ прямой или косвенной поддержки въ наукѣ и въ литературѣ. Я только для краткости выражаюсь «практическое шарлатанство», «теоретическое шарлатанство», а надо бы говорить; «шарлатанство въ области теоретическихъ воиросовъ» и «шарлатанство въ области вопросовъ практическихъ». Само по себѣ, шарлатанство есть всегда нѣчто практическое и всегда сводится къ тому, чтобы провести свои, во всякомъ случаѣ, мелкія, а то и дрянныя личныя дѣлишки контрабандой подъ флахомъ Правды. Много трудовъ положено, много мукъ принято, много жертвъ принесено для выработки какого-нибудь иравственнаго правила или научнаго положенія. Чистѣйшіе, благороднѣйшіе представители человѣчества уложили къ нему путь своими костями. Шарлатану это ни по чемъ. Онъ съ легкимъ сердцемъ коверкаетъ его, упрощая до неузнаваемости. Подумайте, въ самомъ дѣлѣ, мои молодые друзья, какою страшною цѣною досталась намъ, напримѣръ, та истина, что человѣческія дѣйствія повинуются извѣстнымъ естественнымъ законамъ. Страшно вообразить тотъ рядъ костровъ, на которыхъ горѣли провозвѣстяики этой идеи, тотъ рядъ иреслѣдоваиій, который они вытерпѣли. И для чего?—для того, чтобы какой-нибудь пакостникъ имѣлъ возможность говорить: я совершилъ пакость, но моя воля несвободна —я ни въ чемъ не виноватъ! Возьмите представленіе міра въ видѣ механической системы. Не говорю ужъ о тѣхъ преемственныхъ вѣковыхъ усиліяхъ мысли, который привели къ этому представленію, но припомните только, какія препятствія встрѣчало развитіе этой идеи въ предразсудкахъ людей, власть имѣющихъ. И для чего?—для того, чтобы фельѳтонистъ «Сѣвернаго Вѣстника», желая блеснуть глубиною, новизною, оригинальностью мысли (а, вѣдь, это —еще самое невинное изъ возможныхъ въ подобныхъ случаяхъ побужденій), имѣлъ возможность замазать ту великую истину, которая заключается въ статьѣ г. Брандта... Не подумайте, впрочемъ, чтобы говоря о шарлатанахъ, я имѣлъ въ виду именно фельетониста. Нѣтъ, я говорю, вообще, а въ немъ лично я скорѣе склоненъ видѣть недомысліе. Да до него лично мнѣ и дѣла нѣтъ. Я одно знаю: скверно жить въ этомъ омутѣ, изъ котораго дай Богъ вамъ выбраться чистыми. А это, замѣтьте, тѣмъ труднѣе, чѣмъ глубже омутъ, чѣмъ темнѣе кругомъ, чѣмъ рѣже, по какимъ-бы то ни было прпчинамъ, будетъ доходить до васъ голосъ свободной критики. Изъ теоретическихъ упрощеній самое у насъ распространенное состоитъ въ попыткахъ свести всю область психическихъ явленій безъ остатка къ ея механическимъ или, по крайней мѣрѣ, физіологическимъ основамъ. Въ свое время весьма важно было показать, что психическій процессъ не есть что нибудь совсѣмъ исключительное, не имѣющее себѣ нодобія въ другихъ процессахъ. Для очень многихъ, для огромнаго большинства даже, доказательства эти и до сихъ поръ нужны. Мало того: ни одинъ человѣкъ, желающій научно мыслить, не можетъ обойти усвоеніе механической теоріи и опредѣленіе ея общихъ отношеній къ снеціальному предмету его занятій. Это относится и къ психологу. Для него валено знать и доказать, что моменты психической жизни суть своеобразный формы движенія. Но затѣмъ самое психологическое изслѣдованіе, во всѣхъ своихъ частностяхъ и подробностяхъ, можетъ быть вполнѣ научнымъ. совершенно независимо отъ механической теоріи. И величайшую глупость въ мірѣ сдѣлалъ бы тотъ психологъ, который отринулъ бы изученіе психическихъ формъ движенія въ ихъ цѣлостности и законченности на томъ только основаніи, что они —формы. Онъ показалъ бы этимъ, что не понимаетъ ровно ничего, въ томъ числѣ и требованій механической теоріи. Утопить форму въ безформенности не значитъ понять соотвѣтствующее явленіе. Это я вовсе не свое личное мнѣніе только высказываю, которое въ состояніи буду представить и оправдать нѣсколько позже. Вотъ какъ разеуждаетъ объ этомъ современная наука: « Соматическій методъ въ психологическихъ изслѣдованіяхъ обращаетъ возможно большее вниманіе на физическіе процессы, неразрывно и законосообразно связанные съ психическими явленіями. Но, примѣняя этотъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4