399 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 400 разсказѣ извѣстная сторона событія, именно историческая или, пожалуй, соціологическая, остается неразъясненною. Это васъ нисколько не удивитъ, потому что это и не дѣло психолога. Физіологъ разскажетъ опять иначе. Онъ разскажетъ, что подъ вліяніемъ возбужденія, даннаго крикомъ гусей, въ нервной системѣ Манлія произошли такія и такія то измѣненія, отозвавшіяся рядомъ извѣстныхъ мускудьныхъ сокращеній. Есть, однако, большая вѣроятность, что онъ разскажетъ это съ большими пропусками, что онъ не сумѣетъ изобразить на языкѣ своей науки всю необыкновенно сложную механику нервной дѣятельности Манлія, хотя, въ принципѣ, это изображеніе не встрѣчаетъ препятствій. Но, во всякомъ случаѣ, состояніе духа, состояніе сознанія Манлія, какъ нѣчто субъективное, совсѣмъ не войдетъ въ разсказъ чистаго физіолога. Значитъ, въ разсказѣ этомъ вы упускаете изъ виду еще одинъ важный элементъ событія, хотя, допустнмъ, получили чрезвычайно точное и подробное описаніе его нервно- физіологической стороны. Въ разсказѣ физико-механика упущеній будетъ еще больше, такъ что трудно даже его себѣ представить. Для физико-мехапика ударъ Манлія есть не только не важный моментъ въ психическомъ событіи, не только не результата сложной психической комбинаціи, но даже не результата нервнаго процесса; это—просто трата силы, механическая работа; весь эпизодъ надо понимать, какъ столкновеніе двухъ тѣлъ, причемъ дикій галлъ и Манлій, съ одной стороны, и два бильярдныхъ шара—съ другой, по существу, повинуются однимъ и тѣмъ же законамъ сохраненія силы и передачи движенія. Физико-механикъ совершенно правъ, и тѣмъ не менѣе событіе становится совершенно непонятнымъ. Этого мало. Мы разсматриваемъ галла и Манлія, какъ двѣ массы, но ихъ можно разсматривать, какъ систему атомовъ. Къ счастью, человѣкъ, который вздумалъ бы разсказать намъ эпизодъ съ этой точки зрѣнія, невозможенъ, если онъ не сумасшедшій, конечно, хотя, въ принципѣ, мы должны признать, что механика атомовъ играетъ свою роль въ эиизодѣ спасенія Рима. Такимъ образомъ, переходя къ объясненіямъ, невидимому, все болѣе и болѣе простымъ, все болѣе и болѣе кореннымъ, приближающимся къ самой сути вещей, разлагая постепенно событіе на его простѣйшіе элементы, мы все удалялись отъ цѣлостнаго пониманія историческаго эпизода и, наконецъ, перестали его вовсе понимать. Мы провалились въ собственное глубокомысліе. Слѣдуетъ-ли изъ этого, что примѣненныя нами точки зрѣнія какъ-нибудь враждебны между собой, что ихъ надо мѣрять одну другой, что они, по самому существу, обладаютъ различными достоинствами? Отнюдь нѣтъ. Вы знаете, что есть картины, на которыя надо смотрѣть вблизи, и есть такія, на которыя надо смотрѣть издали для полученія должнаго эффекта; но изъ этого не слѣдуетъ, чтобы разстояніе въ пять шаговъ было какъ-нибудь само по себѣ лучше или хуже разстоянія въ десять шаговъ. Изъ этого слѣдуетъ только, что надо знать условія художественнаго эффекта и становиться, гдѣ нужно, на пять шаговъ отъ картины, а гдѣ нужно—на десять. Точно также надо знать условія, при которыхъ научная задача наилучше разрѣшается съ точки зрѣнія соціологической, психологической, физіологпческой или механической. Очень трудный и сложный путь привелъ науку къ представленію міра, какъ огромной механической системы. Этотъ, дѣйствительно, послѣдній результатъ науки вамъ необходимо усвоить себѣ, какъ общую, философскую почву научныхъ изслѣдованій. Но затѣмъ не представляется никакой надобности всякое изучаемое вами явленіе сводить къ его механическимъ основамъ. Иногда это бываетъ нужно, иногда—безразлично, иногда—совсѣмъ ненужно, иногда, наконецъ— просто практичееки невозможно. Поэтому отнюдь не слѣдуетъ приходить въ священный трепета передъ величествепнымъ аллюромъ человѣка, объявляющаго, что онъ открылъ Америку сведеніемъ сложнаго явленія къ законамъ явленій относительно простыхъ. Все зависитъ отъ частныхъ условій задачи. Можета быть, человѣкъ этотъ и, въ самомъ дѣлѣ, открылъ Америку, а, можета быть, онъ просто ошибается или шарлатанить, потому что нѣтъ поля, болѣе удобнаго для всякаго рода шарлатанства, какъ подобный упрощенія. Если вы не встрѣчали такихъ шарлатановъ въ области теоретической мысли или не умѣли ихъ разгадать, такъ, навѣрное, встрѣчали практическихъ мудрецовъ, которые разеуждаютъ примѣрно такъ: что такое жизнь? смотря въ корень вещей, надо сказать, что жить значитъ пить, ѣсть и дѣтей дѣлать. Или: что такое любовь? —половое влеченіе. Или: все, что естественно, то и нравственно. Или: я хочу того-то и того-то не потому, чтобы меня влекла къ нему идея нравственнаго долга, налагающая извѣстныя обязанности, а просто потому, что мои нервы хотятъ этого. Или еще: я совершилъ пакость, но, вѣдь, въ существѣ вещей, я и не могъ не совершить ея, потому что свободной воли нѣта, а есть неизбежная связь причины и слѣдствія—значитъ, я за
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4