395 сочинешя н. к. михайловскаго. 396' нее слово науки, совершенно устранившее «формальную», «зоологическую», «внѣшнюю» точку зрѣнія, на которой стоить отсталый г. Врандтъ. Молодой человѣкъ искренно желаетъ учиться, и, хотя знаній имѣетъ мало, но, навѣрное, слыхалъ что-нибудь о механической теоріи, о сохраненіи силы, о единствѣ силъ и знаетъ, что всѣ эти вещи знаменуютъ собой крупный шагь въ наукѣ. Это еще болѣе убѣждаетъ его, что онъ имѣетъ дѣло съ самою заправскою, самою передовою научною мыслью. Но, приглядываясь къ дѣлу ближе и виимательнѣе, онъ скоро увидитъ, что о предметѣ разсужденій, о животномъ ішдивидѢ онъ не узналъ отъ фельетониста рѣшительно ничего новаго, ничего такого, чего не сообщалъ бы отвергнутый фельетонистомъ г. Брандтъ. Мало того: онъ долженъ будетъ съ горечью признаться самому себѣ, что, въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, горизонта его, шслѣ нрочтенія фельетона, нетолько не расширился, а даже сузился. Г. Брандтъ говоритъ: «представленіе о животной особи есть нѣчто въ частности изыѣнчивое, а потому въ строгости неопредѣлимое». Это, во всякомъ случаѣ—неточное выраженіе, а, можетъ быть, кромѣ того, и невѣрная мысль. Если почтенный ученый хотѣлъ сказать, что нельзя найти опредѣленіе индивиду, то это, конечно, невѣрно. Но, въ такомъ случаѣ, это—личная ошибка г. Брандта, за которую вовсе не отвѣтственна его «зоологическая», «формальная» точка зрѣнія. Спенсеръ, Вирховъ, Негели, Геккель (мимоходомъ сказать, все—люди не особенно отсталые въ области біологіи) даютъ опредѣленіе индивида именно съ этой точки зрѣнія, вовсе не прибѣгая къ механической теоріи и круговороту силъ. Но для г. Брандта дѣло было, повидимому, не столько въ опредѣяеніи индивида, сколько въ выясненіи тѣхъ отношеній, которыя существуютъ между различными порядками индивидуальности— вопросъ, крайне интересный и занимающій очень многихъ ученыхъ людей. Всѣ этиученые люди, а вслѣдъ за ними и г. Брандтъ, пришли къ заключенію, что бываютъ индивиды болѣе сложные и менѣе сложные, и что менѣе сложные существуютъ нетолько самостоятельно, а также входятъ въ составъ болѣе сложныхъ. Такъ, въ составъ человѣка, напримѣръ, входятъ органы, въ составъ органовъ клѣточки; но клѣточки, однокдѣтные организмы могутъ жить и за свой собственный счетъ, жить самостоятельно, питаться, размножаться. Далѣе, ученые люди обратили вниманіе на то, что нѣкоторыя животныя и растительные идивиды могутъ быть разрѣзаны въ совершенно производьныхъ направленіяхъ на множество частей, послѣ каковой операціи каждая изъ этихъ частей живетъ самостоятельною жизнью. Изъ этого слѣдуетъ, что понятіе индивидуальности относительно—выводъ, который отнюдь не долженъ поражать человѣка, свыкшагося съ. общепринятой мыслью объ относительностинашихъ знаній. Г. Брандтъ различаетъ пять ступеней индивидуальности: частичку органическаго вещества, клѣточку, органъ, лицо,. и сложное животное или колонію. Другіе ученые насчитываютъ ихъ больше, треть» меньше, но, въ общемъ, всѣ согласны относительно необходимости такого различенія^ Устраняетъ-ли эту необходимость опредѣленіе индивида, предложенное фельетонистомъ? Ни малѣйше, потому что тутъ опредѣденіе рѣшительно не при чемъ. Назоветели вы индивидъ лабораторіей, въ которой совершается извѣстный круговоротъ сидъ; назовете-ли вы его «единымъ цѣлымъ, въ которомъ всѣ части дѣйствуютъ сообща, для единой цѣли или, выражаясь иначе, по опредѣленному плану» (Вирховъ); назовете-№ вы его «замкнутымъ цѣлымъ», съ своебразнымъ развитіемъ и своеобразными отношеніями къ внѣшнему міру» (Негели); или «конкретнымъ цѣлымъ, имѣющимъ строеніе^ которое дѣлаетъ его способнымъ къ постоянному приспособленію внутреннихъ егоотношеній къ внѣшнпмъ и, такимъ образомъ„ къ поддержанію равновѣсія его отправленій» (Спенсеръ) —отъ этого не исчезнетъ относительность понятія индивидуальности, но. исчезнуть и факты, приведенные г. Брандтомъ, не исчезнетъ и надобность различать нѣсколько ступеней индивидуальности. Круговоротъ силъ происходитъ и въ клѣточкѣ» и въ животной колоніи, но клѣточка и сложная колонія —не одно и то же. Важность этого обстоятельства, по правдѣ сказать,, очень плохо выяснена г. Брандтомъ. Сдѣдующія нѣсколько строкъ Дарвина лучше: поясняють дѣло, чѣмъ цѣлая статья нашего, ученаго. Кстати, вы увидите, кого именно,, вмѣстЬ съ г. Брандтомъ, зачисляетъ фельетонистъ въ ряды отсталыхъ физіологовъ а зоологовъ: <Всѣ физіологи согласны въ томъ, что организмы состоять изъ множества элементарныхъ частей, въ значительной степени: независимыхъ другъ отъ друга. Каждый органъ, говоритъ Клодъ Бернаръ, одаренъ, своей собственной жизнью, своей автономіей; онъ можетъ развиваться и воспроизводить, себя независимо отъ прилегающихъ тканей., Великій германскій авторитета Вирховъ утверждаетъ въ еще болѣе энергическихъ выраженіяхъ, что каждая система, то-есть нервная, костная или кровь, состоять изъ. громадной массыбезконечно малыхьцентровъ дѣятельности... «Каждый элемента имѣеть свою собственную, исключительную область дѣйствія и, хотя бы даже онъ заимствовалъ. '■«Г"-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4