391 СО'ШНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВОКАГО. 392 ае можетъ примириться съ разрывомъ Правды пополамъ. Говорю: въ особенности русская, потому что русская дѣйствительность еще слишкомъ мало выработала поприщъ, на которыхъ простая купля-продажа науки и ея результатовъ давала бы кусокъ хлѣба. И присмотритесь, пожайлуста, хорошенько къ свойствамъ нашего отрицанія. Вы увидите, что принципіальнаго отрицанія нѣтъ, да его и не можетъ быть. Есть, напротивъ, даже излишнее уваженіе къ наличной наукѣ, чего вовсе не должно быть. Отношеніе примѣрно такое; даютъ человѣку обтесанный въ видѣ хлѣба камень. Онъ упрямится, не беретъ, но —замѣтьте это —соглашается, что это, дѣйствительно, хлѣбъ. О, мои молодые друзья, та наука, которая такъ претитъ вашимъ нравственнымъ идеаламъ —совсѣмъ не наука: отрывая истину отъ справедливости, гоняясь только за первою, какъ за однимъ зайцемъ, она, въ противность пословидѣ, не ловитъ и его. Не брезгайте элементами знанія и вѣрьте, что они могутъ быть сгруппированы въ смыслѣ Правды. Европейская мысль давно работаетъ надъ такою группировкой, и я могъ бы вамъ просто предложить готовую систему Правды, предложенную тѣмъ или другимъ европейскимъ мыслителемъ. Но, во-первыхъ, тѣ системы писаны для Европы, для другихъ, значить, условій, а, во-вторыхъ, у меня есть своя собственная система, которую я, естественно, лучше знаю и которая мнѣ кажется болѣе пригодною. Я попытаюсь ее изложить въ томъ видѣ, въ какомъ она только и имѣетъ смыслъ въ журналѣ, то-есть, во-первыхъ, скорѣе въ видѣ программы, чѣмъ законченной системы, а, во-вторыхъ — съ тѣми отступленіями критическаго характера, какія вызываются текущими явленіями литературы и жизни. Многое вамъ придется выслушать уже не въ первый разъ, но такіе пункты я постараюсь пройти скорѣе. Для перваго раза, начну съ того, что обращу ваше вниманіе на одинъ газетный фельетонъ. Не то чтобы фельетонъ имѣлъ самъ по себѣ какое-нибудь особенное значеніе. Напротивъ, онъ совершенно ничтоженъ, но въ немъ намѣчены двѣ идеи, имѣющія для насъ съ вами огромное значеніе. Я говорю о фельетонѣ г. Ж, напечатанномъ въ «Сѣверномъ Вѣстникѣ» за 18 мая. Рѣчь въ немъ идетъ о вопросѣ, очень знакомомъ читателямъ «Отечественныхъ Записокъ), а именно —о томъ, что такое индивидуумъ,. и идетъ эта рѣчь по поводу статьи г. Брандта < Животный индивидуумъ> («Вѣстникъ Европы >, Л? 5). Разсмотрѣвъ рядъ случаевъ, въ которыхъ иѣсколько недѣлимыхъ являются срощенными въ одно цѣлое, случаевъ прививки частей одного недѣлимаго къ другому, случаевъ разсѣченія низшихъ организмовъ на нѣсколько частей, изъ которыхъ каждая оказывается способною къ самостоятельной жизни, г. Брандтъ нриходитъ къ такимъ. заключеніямъ: „Цѣіость п нераздельность—эта, повидиыому,. основная и наиболѣе характеристическая черта животнаго индивидуума —есть нѣчто условное^ Это доказывается, съ одной стороны, случаями, естественнаго и нскусственнаго удаленія внѣшнихъ п внутреннихъ частей животнаго тѣла, а съ другой, прививкою ему частей чужого организма, ирнчемъ особь все-таки остается особью.. Тоже самое доказывается п самостоятельными дѣіенілми многпхъ животныхъ ири размноженіи. Примѣры двойныхъ уродовъ, сложныхъ особей или колоній показываютъ, что два или боіѣе индивидуума могутъ временно или постоянно соединяться въ одну особь, хотя всякій индивпдуушъ, изъ числа какъ высшихъ, такъ и низшихъ жпвотныхіі, представляетъ уже нѣчто сложное, части котораго могутъ претендовать на значеніе самостоятельныхъ индивидуумовъ. Такъ, подъ категорію индивидуумовъ могутъ быть подведены отдѣльные органы высшаго животнагона тоыъ основаніи, что существуютъ самосто^ ятельныя низшія животныя какъ бы объ одношъ, только органѣ. Органы, въ свою очередь, распадаются на клѣтки, которыя способны къ самостоятельной жизни, и въ природѣ существуетъмножество одноклѣточныхъ организмовъ. Но н клѣтка не можетъ считаться простѣйшей единицей, ибо она, въ свою очередь, состоитъ изъ. вещества, каждая часть котораго одарена такой же способностью къ самостоятельной жпзни, какъ и клѣтка. Итакъ, оказывается не только,, что всякій животный индивидуумъ есть нѣчто болѣе или менѣе сложное и дѣлимое, но что существуютъ и различныя степени усложненія животныхъ особей, недозволяющія измѣрять всѣхъ ихъ одною и тою же мѣркой и дать пмъ общее опредѣленіе. Въ виду этого, Геккелемъ и другими сдѣланы попытки установленія нѣсколькихъ животныхъ недѣлимыхъ, подчиненныхъ. одна другой. На основаніи предъидущихъ нашихъ разсужденій, мы могли бы признать пять такихъ категорій, а именно: частичку органическаго вещества, клѣточку, органъ, лицо (въ. смыслѣ отдѣльнаго человѣка и подобной ему жпвотной единицы) и, наконецъ, сложное животное или колонію, т. е. сочетаніе особей, составляющихъ одно цѣлое и утратившихъ въ. большей или меньшей степени самостоятельность... Попытка подвести животныя особи подъ. нѣсколько категорій, конечно, не рѣшаетъ вопроса о томъ, что такое животное недѣлимое, а вѣрнѣе —обходить его; тѣмъ болѣе, что всякія. категорій животной индивидуальности оказываются, если ближе вникнуть въ дѣло, вовсе не строгими, между всѣми ними замечаются иромежуточныя, переходныя звенья... Итакъ, представленіе животной особи есть нѣчто въ частности измѣнчивое, а потому въ строгости неопредѣлимое: вотъ тотъ общій результата, къ. которому приводятъ всѣ предъндущія разсужденія». Фельетонистъ недоводенъ этими заклю-, ченіями. Такъ какъ разсужденія г. Брандта принадлежатъ вовсе не исключительно ему- (кромѣ мысли о невозможности найти опре-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4