389 ПИСЬМА О ПРАВДѢ И НЕПРАВДѢ. 390 тсльиаго нравственнаго очищепія. А изъ этого слѣдуѳтъ, что при отсутствіи такой подготовки представитель науки не можетъ добиться и своей спеціальной цѣли —истины. Оно такъ и есть на самомъ дѣлѣ. Въ нѣкоторыхъ сферахъ знанія роль нравственнаго элемента сравнительно ограниченна. Такъ, вообще говоря, во всей обширной области науки о мертвой природѣ изслѣдователю могутъ быть предъявлены только элементарный требованія личной нравственности. Человѣкъ лѣнивый, человѣкъ, недостаточно энергичный для сопротивленія голосу рутины и толпы, человѣкъ, безсовѣстно умолкающій передъ предразсудками сильныхъ міра сего, человѣкъ, настолько тщеславный, что желаетъ популярничать во что бы то ни стало —истины послѣ себя въ наслѣдство не оставитъ. Это не требуетъ объясненій. Но есть сферы знанія, гдѣ мало этой личной нравственности, гдѣ требуется еще нравственность, такъ сказать, политическая, опредѣляющаяся уровнемъ общественнаго идеала человѣка. Можно быть лично прекраснымъ чоловѣкомъ и, въ тоже время, безсознательно фальсифицировать науку въ угоду интересамъ ничтожной горсти людей. Въ большей части подобныхъ •случаевъ, впрочемъ, фальсификація происходить сознательно, такъ что политическая безнравственность осложняется личною, хотя это и не необходимо. Этого рода явленія свойственны, конечно, преимущественно обществознанію. Я хотѣлъ привести здЬсь одно, два яркія и гнѣвныя разоблаченія Дюринга, но раздумалъ. Какъ лично раздраженный человѣкъ, онъ можетъ показаться недостаточно безпри- -отрастнымъ, а затѣмъ цитатъ можно бы было привести столько, что и бумаги бы у меня ие хватило. У одного Маркса читатель найдетъ цѣлую гору фактовъ и безсознательнаго, излостнаго извращенія экономической науки въ угоду низменнымъ политическимъ идо ала мъ. А намъ здѣсь надо оставаться на признанныхъ вершинахъ науки, увы! далеко не всегда свободныхъ отъ политической безнравственности. Надо замѣтить, что вторженію политически-нравственнаго ■элемента подлежитъ не одно обществознаніе, а и соприкасающаяся съ нимъ области, какъ-то: эстетическія теоріи, философ- ■скія доктрины, обнимающія все сущее, а, слѣдовательно, и общество, доктрины біологнческія и психологическія, по необходимости, отчасти снабжающія своими матеріалами обществознаніе, а отчасти заимствующая ихъ у него. И во всѣхъ этихъ •областяхъ можно найти среди крупнѣйшихъ представителей науки яркіе образцы вліянія низкаго уровня общественныхъ идеаловъ, а, 'соотвѣтственно этому, и шмыганье мимо истины, при болынихъ даров аніяхъ и большомъ трудолюбіи. Утверждая, что роль нравственнаго эле-' мента въ поступательномъ движеніи цивилизаціи ничтожна, Бокль прошмыгнулъ мимо истины—Бокль, который ириложилъ къ своему сочиненію списокъ книгъ, нослужившихъ ему пособіями, способный привести въ священный треиетъ всякаго киигоѣда; Бокль, до такой степени преданный истинѣ, что по - слѣднею, предсмертною мыслью его было сожалѣніе о томъ, что онъ не кончить своей книги. А между тѣмъ, прошмыгнулъ— это несомнѣнно. Отчего это? Отчего онъ не могъ понять, что даже его собственный вкладъ въ сокровищницу цивилизаціи, его книга, о которой онъ думалъ за минуту до предсмертной потери созпанія, есть плодъ нравственнаго стремленія? Оттого что, прі?: высокой личной добросовѣстности и преданности дѣлу науки, онъ былъ въ политическомъ смыслѣ чистокровный буржуа, какъ это можно прочитать на любой страницѣ егознаменитаго труда, отъ изученія которагоя, однако, отнюдь нѳ думаю васъ отвращать. Тотъ, кто не выносилъ въ своей душѣ политическаго идеала, болѣе широкаго, чѣмъ какимъ довольствуется всякій ѳвропейскій лавочникъ, не въ состояніи оцѣнить роли нравственнаго элемента въ исторіи. Онъ непремѣнно будетъ склоненъ такъ или иначе принизить его. И Бокль поступилъ еще лучше другихъ,- иринизивъ нравственный элементъ простымъ устраненіемъ его, какъ дѣятеля цивилизаціи. Бываетъ много хуже. Бываетъ такъ, что представитель вершинъ науки возводитъ лавочническій или кулачный принципъ въ иерлъ созданія, дѣлаегь его принципомъ природы и весь бѣлый свѣтъ обращаетъ въ подобіе громаднаго рынка или поля сраженія. Таковъ Дарвинъ и вся фаланга его правовѣрныхъ послѣдователей, изученіе которыхъ, однако, я опять-таки вамъ очень рекомендую. Но объ этомъ потомъ. Прибавьте, что дурное слово, раздавшееся на вершинахъ науки, отдается еще грубѣе , еще жестче въ долинахъ, гдѣ низко и сыро и лягушки надуваются; прибавьте возвѣщаемую съ большою помпой науку объ ископаемыхъ экскрементахъ; прибавьте другіе разные камни, подаваемые вмѣсто хлѣба; прибавьте; наконецъ, тьму — о! будь она трижды проклята —и вы поймете, какъ к почему явилось среди васъ грубое, непродуманное отрицаніѳ науки. Старое старится, молодое ростетъ, и, какъ растеніѳ, тянется вверхъ, къ свѣту. Нужны совсѣмъ особыя условія, чтобы это инстинктивное стремленіе извратилось, и такія условія есть на лицо. Не говоря о прочемъ, молодость и въ особенности русская молодость, естественно 13*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4