379 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 380 да и не особенно жалѣю объ этомъ. Но за то тѣмъ сильнѣѳ жалѣю, что не могу вамъ въ яркихъ образахъ и картинахъ разска- ■зать рядъ послѣдующихъ обыкновенностей: будочники, протоколъ, судебный приставъ, ■обмывалыцица, гробовщикъ, читальщики псалтыря, священники, факельщики. Никто кажется не изображалъ въ литературѣ обыкновенной обстановки смерти во всѣхъ ея подробностяхъ. У насъ есть нѣсколько нревосходныхъ, высокохудожественныхъ описаній смертнаго часа, но всѣ они мало касаются того ряда мелкихъ обстоятельствъ, которыми смертный часъ осьшанъ, какъ крупный брильянтъ мелкими розами. Это очень жаль, потому что и въ розахъ отражается и переливается свѣтъ, и бнѣ способствуютъ общей красотѣ всей драгоцѣнности. Я, конечно, не мечтаю, восполнить этотъ пробѣлъ въ литературѣ. Мнѣ жаль только, что я не умѣю разсказать вамъ, какъ эти розы украсили серебряной короной голову вдовы статскаго совѣтника и превратили ея глаза въ острые гвозди. Все складывалось какъ нельзя лучше. Будочники немедленно узнаютъ о событіи и являются. Убитая горемъ, почти обезумѣвшая отъ неожиданности вдова проситъ ихъ поднять трупъ и положить его на кровать. Будочники оказываются чрезвычайно любезными и милыми людьми, успокоиваютъ вдову, просятъ ее «не убиваться», но, такъ какъ они вмѣстѣ съ тѣмъ —прекрасные будочники, строгіе блюстители порядка и исполнители своего долга, то они отказываются прикоснуться къ трупу до прихода начальства. И вдова смотритъ на помертвѣлое лицо статскаго совѣтника, на его раскинувшіяся руки, на его распростертое на полу туловище. Является начальство. Оно тоже очень любезно, очень внимательно, но по долгу службы, не можетъ поднять трупъ, пока не написана будетъ послѣдаяя строчка протокола, И дорогой трупъ все валяется, какъ падаль. Обмывальщица и гробовщикъ, конечно, не заставляютъ себя ждать. На счастье, они—тоже прекрасные люди и желаютъ имѣть точный и подробный заказъ, чтобы потомъ не вышло какихъ-пибудь недоразумѣній, пререканій, пепріятностей. Какъ добросовѣстный человѣкъ, гробовщикъ освѣдомляется, сколько орденовъ было у покойника и сколько, слѣдовательно, понадобится подушекъ. Вдова не понимаетъ. «Да, были ордена?.. —думаетъ она: —Андрюша ждалъ Анны на гаею... какіе ордена?., чего этому человѣку нужно? >—Гробовщикъ видитъ, что тутъ ничего не подѣлаешь, и рѣшается отложить второстепенный вопросъ о количествѣ подушекъ подъ ордена до завтра. Но ему необходимо нужно знать, съ балдахиномъ иди безъ балдахина будетъ катафалкъ. Такъ какъ вдова исо стороны балдахинаоказывается недостаточно понятливою, то онъ, будучи не только добросовѣстнымъ, но чрезвычайно доброжелательнымъ и уважительнымъ человѣкомъ, даетъ совѣтъ, чтобы съ балдахиномъ; потому покойникъ посилъ чинъ немалый, не титулярный какой-нибудь, и до превосходительства уже недалеко было! Священникъ. Почтенный старичокъ съ ласковымъ взглядомъ. Онъ привыкъ угѣшать неутѣшныхъ и знаетъ слова утѣшенія. Онъ совѣтуетъ молиться и радоваться, что статскій совѣтникъ умеръ до вознесеньева дня, вслѣдствіе чего панихиды будутъ начинаться и оканчиваться радостною пѣснію «Христосъ воскресе изъмертвыхъ». Но ему нужно, однако, знать, съ діакономъ или безъ діакона будутъ служиться панихиды, а также насчетъ сорокоуста. Вдова безсознательно отвѣчаетъ наудачу; съ діакономъ. Священникъ одобряетъ и находить, что статскій совѣтникъ долженъ быть почтенъ нѣкотірою пышностью, хотя и соразмѣрною со средствами статской совѣтницы. Діаконъ. Онъ тоже знаетъ слова утѣшенія. А дѣти теребятъ положенный на столъ трупъ новопредставленнаго болярина Андрея и кричатъ; <папа, вставай!» И щемитъ сердце вдовы, и кружится ея голова. «Отецъ-діакинъ, —гово ритъ она съ отчаяніемъ; —какъ могу я теперь молиться?!» —«Это точно, —простодушно отвѣчаетъ отецъ- діаконъ; —это точно, Марья Львовна; говоримъ мы эти слова утЬшѳнія, а сами знаемъ, что вамъ теперь не до того». —Вдова благодарно смотритъ на отцадіакона; его простодушный слова, именно, своимъ простодушіемъ и неформенностью проливаютъ каплю бальзама въ измученную душу. Но одна капля бальзама въ измученной душѣ гораздо даже меньше, чѣмъ капля воды въ морѣ... Судебный приставъ. Достойный молодой человѣкъ, вполнѣ изящный и современный. Онъ вынужденъ безпокоить вдову описью и опечатаніемъ имущества. Серебряный портсигаръ и золотые часы съ цѣпочкой онъ не беретъ во вниманіе. «Я не видалъ этого, —говоритъ онъ, любезно улыбаясь; —спрячьте, всетаки пригодится». Онъ опишетъ только мебель и, главное, капиталы. Но капиталовъ оказывается только четыре билета внутреннихъ съ выигрышами займовъ. —Какъ же это?—недоумѣваетъ достойный молодой человѣкъ; —статскій совѣтникъ — двадцать лѣтъ служилъ и въ такомъ вѣдомствѣ... А вдова все думаетъ, чѣмъ она виновата. «Господи,—думаетъ она; —чѣмъ я провинилась, за что я такъ страшно наказана? и чѣмъ дѣти-то виноваты?» А когда къ ней пристаютъ съ орденами, балдахинами, стат-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4