371 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 372 кольскій надо, и то позаыѣшкался, парня, одного поджидалъ. Часовъ одиннадцать, поди есть? — Есть. Ну, въ другой разъ заходи. — На этомъ опять же спасибо. Прощенья просимъ. — Такъ зайдешь? Ежели что по портняжной части понадобится, такъ тащи. Починка ли какая, или что — штаны такіе сошью, что любо два. — Ай мастеришь? — Мастерю. — Я думалъ, ты по ученой, по книжной, значить, части. — И этотъ грѣхъ есть. Книжки захочешь почитать—найдемъ. — Не знаю я грамотѣ-то. — Выучу. Мужикъ засмѣялся и окончательно распростился Сицкій какимъ-то задумчивымъ гоголемъ ходилъ по комнатѣ, широко разставляя длинныя ноги и побрякивая въ рукѣ только что полученными двугривеннымъ и пятиалтыннымъ. — Ну, вотъ какъ вы ошиблись! —сказалъ онъ, останавливаясь передо мной и счастливо улыбаясь, больше глазами, чѣмъ губами. — А вы развѣ такъ ужъ увѣрены были, что онъ придетъ? — Нѣтъ, и я не былъ увѣренъ. Только всетаки такого полнаго, настоящаго невѣрія у меня не было. Конечно, тутъ могло разное выйти, могъ онъ и не придти. Это— какъ въ лотереѣ: больше вѣроятности, что не выиграешь; ну, а можетъ, и счастливый билетъ выкинется. Только тутъ наоборотъ. — То-есть, тутъ больше вѣроятности, что мужикъ пришелъ бы? (Сицкій утвердительно мотнулъ годовой). И вы настолько знаете народъ, чтобы говорить такъ рѣшительно? — Какъ вамъ сказать? Народъ я знаю мало, да и кто-же его знаетъ не мало? Вглядывался... но больше такъ, теоретически, думалъ больше, много думалъ .. •— Мало вѣдь этого во всякомъ случаѣ. — О да, я знаю, что все это надо дополнить, провѣрить, надо много самому видѣть. Я, именно, теперь къ этому готовлюсь. — Гм... Развѣ болыпія приготовленія нужны? Сицкій изумленно посмотрѣлъ на меня, потомъ снисходительно улыбнулся, сѣлърядомъ и положилъ мнѣ руку на плечо—любимый его жестъ въ разговорѣ. — Огромныя, Темкинъ, оч-чень, оч-чень болыпія. Нужно во-вопервыхъ знаніе, не грошовое какое-нибудь, а очень точное и полное, потому что народъ въ этомъ отношеніи чрезвычайно требоватѳленъ, гораздо требовательнее нашего брата... Вотъ вы улыбаетесь; оно съ перваго-то раза —какъ будто и въ самомъ дѣлѣ вздоръ, а вы подумайте хорошенько, такъ и увидите, что не вздоръ. Нашъ братъ больше для куска хлѣба учится, для диплома тамъ, для экзамена. И такъ это укоренилось, что малый мальчишка и тоть ужъ имѣетъ въ виду. А если мужикъ что узнать хочетъ, такъ потому, что душа знанія проситъ. Ну, читать, писать, считать, это—для домашняго обихода, а что сверхъ этого—для души. Значить, тутътребованіе иное. Возьмите опять вотъ что. У насъ все вопросы: женскій вопросъ, восточный вопросъ, вопросъ о происхожденіи человѣка, о свободѣ воли. Мужикъ не можетъ такъ хронически въ вопросительномъ видѣ стоять. У него или нѣтъ вопросовъ, или они сейчасъ же разрѣшені& получаютъ, потому ему ясность, точность, опредѣленность нужна. Мы вотъ вчера съ вами подъ столъ лазили, чорта искали, котораго вашъ другъ Яковъ показать хотѣлъ, а мужикъ чорта очень хорошо знаетъ: у него, говорить, заячья лапа. Вотъ до какой точности, до какой подробности... Я разсмѣялся. — Конечно, тутъ нелѣпостей много,—спокойно продолжаль Сицкій: —я вамъ только о тѣхъ требованіяхъ говорю, которыя народъ знанію ставить. Если вы сумѣете вопросъ о чортѣ разработать, совершенного своему вкусу, ну сообразно тамъ наукѣ, но чтобы было такъ же полно, подробно, отчетливо^ какъ теперешнее представленіе мужика о. чортѣ, мужикъ пойметь и оцѣнитъ. А въ колебательномь видѣ: либо дождикъ, либо снѣгъ, либо будеть, либо нѣтъ—этого лучше и не несите народу, слушать не станеть и всякое къ вамъ уваженіе потеряетъ. Или еще... Вы гдѣ учились? Я сказалъ. — Ну, вотъ возьмемь какую-нибудь вамъ знакомую науку—ну химію ;,что ли. Вамъ интересно знать, что древніе насчитывали четыре стихіи, четыре простыя тѣла, что понятіе это съ теченіемъ времени измѣнялось такъ-то и такъ то и прочее. Нашего брата даже всегда тянетъ, непремѣнно, такъ начать: прежде полагали такъ-то, потомъ иначе, потомъ еще иначе, а нынѣ полагають разно—одни такъ, другіе иначе. Вы очень ученѣйшій будете человѣкъ, если будете знать все это, то-есть весь рядь ошибокъ и заблужденій мысли. И это, разумѣется, очень важно, но мужику даромь не нужно. Какъ кто думалъ, это для него не интересно, аинтересно, какъ самому думать. Опятьтаки, чтобы ясно, полно... — Послушайте, Сицкій, вы вотъ сейчасъ про Якова говорили. Такъ, вѣдь онъ—тоже мужикъ, народъ...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4