361 ВЪ ПЕРЕМЕЖКУ. 362 въ театръ (онъ никогда въ тѳатръ не ходидъ) и подали на гдупѣйшую, ну просто глупѣйшую мелодраму, я видѣдъ, какъ изъподъ его синихъ очковъ текли слезы. Странно, но такъ было. Можетъ быть, впрочемъ, здѣсь нѣтъ ничего страннаго. Холодность Апостолова состояла главныиъ образомъ въ томъ, что онъ не имѣлѣ личныхъ привязанностей и не чувствовалъ потребности въ нихъ. А это не мѣшаетъ ни отзывчивости къ чужимъ страданіямъ, ни тѣмъ паче простой нервозности. Настроеніе его духа мѣнялось очень часто. Болтаетъ бывало весело, да вдругъ съежится, а то наоборотъ. Онъ бывалъ и очень мягокъ, и застѣнчивъ, и— чрезвычайно рѣдко—грубъ. Обо всемъ этомъ я говорю только мимоходомъ, потому что все это было въ Апостоловѣ дѣдомъ второ- .степеннымъ. Такое или иное было его минутное настроеніе, вы во всякомъ случаѣ чувствовали, что онъ вамъ —чужой. Точно также перемѣны настроенія духа ничѣмъ не отзывались на складѣ агс мысли, а въ немъ это было главное. Вамъ можетъ быть думается тоже, что онъ очень красно говорилъ. Не было и этого. Онъ даже выдающимся спорщикомъ не былъ, по крайней мѣрѣ не всегда. Иногда на него нападалъ стихъ холодной ироніи; онъ обращался къ противнику съ утонченною вѣжливостыо, изъ-подъ которой такъ и брызгало презрѣніе. Это выводило противника изъ себя, а Апостоловъ становился все вѣжливѣе, холоднѣе и нрезрительнѣе. Въ этомъ родѣ онъ часто бывалъ очень хорошъ, какъ діалектикъ. Но иногда онъ самъ быстро раздражался въ спорѣ, сбивался въ стороны, упускадъ хорошіе аргументы. Впрочемъ, такъ какъ онъ билъ всегда въ одну точку ивыработалъ себѣ одинъ общій планъ разсужденій о какомъ бы то ни было явленіи жизни, науки, искусства, то въ концѣ-концовъ побѣда обыкновенно оставалась за нимъ. Споръ вѣдь это такое дѣло, которое въ болыпинствѣ случаевъ на мѣстѣ ни къ чему не приводить: съ чѣмъ спорящіе пришли, съ тѣмъ и уходятъ. Результаты обнаруживаются уже потомъ. Или одинъ изъ спорящихъ, спокойно переработывая въ себѣ аргументы противника, переходить на его сторону, или третье лицо, публика, присутствующіе, рѣшають вопрось о побѣдѣ и пораженіи, становясь на ту или другую сторону. Я знаю очень любопытные примѣры побѣдъ Апостолова въ этомъ родѣ, не говоря уже о тѣхъ, которые онъ совершадъ при бесѣдахъ сь глазу на глазь... Надѣюсь, что вамъ понятно по крайней мѣрѣ, одно, а именно, почему я, размышляя о картинѣ Семирадскаго, вспомнилъ Шиву. Онъ неиремѣино сказалъ бы, что лѣвая половина полотна не полна, недостаточно выразительна и исторически невѣрна. Весь этотъ блистающій платьемь и наготою людъ счастливь, тогда какъ онъ не былъ счастливь, а развѣ только искалъ счастья по разнымь «закоулкамъ»; кто въ наживѣ, кто въ наела - жденіяхъ любви, кто въ роскоши, кто въ величіи Рима, кто въ красотѣ. Избѣгавь эти за коулки вдоль и поперекъ, человѣкъ долженъ былъ въ концѣ-концовь выбирать одно изъ двухъ: или перейти направо, или наложить на себя руки. Такова была мысль, постоянно занимавшая Шиву. Конечно, онъ оста влялъ мѣсто и для свиней и ословь, достаточно грязныхъ и глупыхь, чтобы довольствоваться спертымь воздухомь закоулковь. Какъ онъ все это обставлялъ, объ этомъ вь другой разь ужъ. ТП. — Хотите видѣть спирита, медіума? — Не хочу. — Отчего? — Оттого, что вздорь. — А вы все астрономіей что ли занимаетесь? — Какой астрономіей? — Да такъ вообще, пустяковъ никогда не дѣлаете? Такой разговорь происходилъ у меня однажды сь Шивой. Онъ убѣждалъ, я упирался, но въ концѣ-концовь согласился. Соня и Ыибушь наотрѣзъ отказались. Любопытно, что я нимало не удивился предложенію Шивы, тоесть тому не удивился, что именно онъ, Шива, къ которому, повидимому, такъ не шло возиться со спиритизмомь, знакомь сь медіумомъ и даже устраиваетъ у себя спиритическій сеансь. Я ужъ привыкъ знать, что онъ видится и водится, Вогь его знаетъ зачѣмь, сь самыми разнообразными народами. По его словамь, онъ и самъ въ первый разъ долженъ быль увидѣть «эти фокусы»; съ медіумомъ познакомился случайно, и только объ немъ и знаетъ, что его зовуть Канавинъ и что онъ изъ крестьянь. Послѣднее, дѣйствительно, не совсѣмь обыкновенное обстоятельство его кажется преимущественно интересовало. Надо замѣтить, что теперешній мой разсказь относится къ тому времени, когда о Бредифѣ еще помина не было и когда спиритическія упражненія, по крайней мѣрѣ, у насъ, въ Россіи, были сравнительно очень просты. Въ назначенный день я отправился въ извѣстиую уже вамъ квартиру Апостолова, на Загородномь Проспектѣ, но опоздаль и засталь все общество не только вь сборѣ, а даже за дѣломь. Отворивь мнѣ дверь, Апостоловъ сѣль къ круглому столу, стояв-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4