341 ВЪ ПЕРЕМЕЖКУ. 342 ныхъ впечатлѣній. Я былъ именно этимъ занятъ, какъ вдругъ недалеко отъ себя услышалъ какіе-то знакомые голоса (передъ картиной толпилось человѣкъ семьдесятъ). Смотрю —Башкинъ. Онъ объясняете что то незнакомой мнѣ дамѣ. Говоритъ онъ тихо и должно быть дѣлаетъ какія-нибудь паралелли между тѣмъ, что на картинѣ изображено, и тѣмъ, что очень занимаетъ и его, и молодую даму; дама улыбается и грозить ему вѣеромъ. Немного отступя отъ нихъ, сзади —цѣлая группа: Анна Сергѣевна, значительно уже постарѣвшая и даже кажется немного подрумяненная; мой кузенъ - прокуроръ, затянутый въ броню крахмальныхъ воротничковъ и вѣчной идеи правды и справедливости; мой кузенъ военный, молодцевато опершійся на саблю; еще какія-то дамы, изъ которыхъ одна была особенно нарядна и красива; она составляла предмета нарочитой любезности обоихъ кавалеровъ. Вправо отъ нихъ, у самаго окна, сидѣлъ на стулѣ дяденька-генералъ, очевидно, очень усталый и отъ стоянія на ногахъ, п отъ напряженія глазъ и ушей, онъ дремалъ я что-то сосалъ. Ораторствовалъ мой кузенъ-прокуроръ. Онъ говорилъ громко, самоувѣренно, такъ что всѣ кругомъ прислушивались и посматривали въ ту сторону. Я хотѣлъ, признаться, шикнуть, да удержался; очень бы ужъ мнѣ непріятно было обратить на себя ихъ вниманіе. Кузенъ говорилъ (по-французски) сначала объ удивительномъ мастерствѣ рисунка, о ловкомъ сочетаніи красокъ, не производящемъ впечатлѣнія пестроты и проч. Потомъ онъ перешелъ въ экспрессіи. Онъ находилъ, что равяодушіе привычки къ такого рода зрѣлищамъ хорошо передано на лицахъ римлянъ, но что было лучше, еслибы художникъ вложилъ хоть въ нѣкоторыя изъ этихъ лицъ побольше звѣрства, кровожадности. <Вѣдь это звѣри, —говорилъ онъ: —звѣрскіе гонители, а не безучастные только зрители гоненія новаго слова, благой вѣсти ((іе 1а Ьоіше поиѵеііе, при этомъ кузенъ мотнулъ головой на правую сторону картины). Надпись на столбахъ гласить; СЬгізиапиз іпсеіиііаіог игЪів депегікдие Ьишапі Іюзііз (кузенъ такъ по-латыни и прочиталъ и потомъ уже перевелъ по-франпузски); это съ точки зрѣнія зрителей —поджигатели, враги государства и всего человѣческаго рода, которыхъ они не могутъ просто созерцать; они ихъ по слѣпотѣ своей непавидятъ». Кузенъ видимо щеголялъ своими соображеніями и старался вести бесѣду въ возвышенномъ тонѣ. Ему не удавалось однако; то Анна Сергѣевна задастъ дѣтски-невѣжественный вопросъ и сама расхохочется; то кузенъ-военный сдѣлаетъ легкомысленное замѣчаніе насчетъ красоты торса обнаженной женщины, которая оперлась на подножіе статуи Химеры. Привычному къ на» блюденію человѣку было сразу замѣтно, что оба кузена другъ другомъ не совсѣмъ довольны, что между ними идетъ тайная борьба изъ-за прекрасныхъ глазъ нарядной дамы. Кузенъ-прокуроръ расчитывалъ взять солидностью и благородствомъ иомысловъ, кузенъ военный —веселымъ легкомысліемъ, Въ этомъ направленіи онъ, поощряемый очевиднымъ предпочтеніемъ, которое дама оказывала веселому легкомыслію, до того дошелъ, что вдругъ самымъ невиннымъ тономъ спросилъ прокурора: «а что, Вольдемаръ, еслибы все это теперь происходило, ты бы вѣдь отличную обвинительную рѣчь сказалъ противъ этихъ христіанъ...» Не знаю ужъ какіе у нихъ дальше поіі! ли разговоры. Я ихъ больше не слушалъ, Меня заняла веселая мысль военнаго кузена. Картина Семирадскаго, какъ вамъ извѣстно, раздѣляется на двѣ части. Лѣвая, большая половина полотна, занята старымъ міромъ; тутъ и Неронъ съ Ноппеей, и се-< наторы, и патриціи, и гуляки; все сверкаетъ золотомъ, цвѣтнымъ платьемъ, обнаженнымъ тѣломъ, весельемъ, довольствомъ. На правой сторонѣ стоитъ рядъ высокпхъ деревянныхъ столбовъ, обвитыхъ гирляндами, а къ вершинамъ столбовъ привязаны закутанные по горло въ просмоленную солому христіане. Внизу копошатся палачи, приготовляясь подясечь «свѣточи христіанства» Изъ христіанъ видны только двое: старикъ сѣдобородый и молодая дѣвушка, остальные теряются въ перспективѣ. Ну такъ вотъ, смотря на картину подъ непосредственнымъ вліяніемъ остроумныхъ пререканій моихъ кузеновъ, я инстинктивно сталъ пріискивать для нихъ (кузеновъ) мѣсто на картинѣ. И пріискалъ: они нѳ испортили бы лѣвой половины полотна. Затѣмъ мысль стала уже почти машинально работать въ томъ же направленіи, и постепенно вся раззолоченная, цвѣтная, сверкающая часть картины наполнилась для меня живыми, знакомыми лицами. Тутъ я и дяденьку-генерала нашелъ, и Башкина, и Анну Сергѣевну, и нарядную даму, и писателя, благополучно стоящаго на стражѣ культуры, и даже г. Щербаня (котораго я, впрочемъ, никогда въ глаза не видалъ). Весь этотъ людъ выступалъ изъ рамокъ картины, двигался... Осмотрѣвшись кругомъ, я нашелъ въ толпѣ посѣтителей академической выставки еще нѣсколько подходящихъ типовъ, даже до поразительности, Какъ разъ возлѣ меня стоялъ пожилой, но очень представительной наруж--
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4