335 СОтаНЕНІЯ Н. К, МИХАЙЛОВСКАГО. 336 знатока въ своемъ дѣлѣ. Но что же ему даетъ хозяйство —только одно плохое содержаніе, а трудъ его вовсе не окупается. Большинство же хозяйствъ даетъ чистый убытокъ и ведется только по прихоти... Большинство владѣльцевъ радо развязаться съ своими имѣніями, которыя имъ въ тягость, и множество усадьбъ ждутъ покупателей, но желающихъ очень мало. Владѣльцы утверждаютъ, что земли не окупаютъ даже поземе льныхъ окладовъ». Развертываю въ томъ же сборникѣ статью г. Пирогова «Очеркъ состояпія земледѣльческой промыпіденности въ Костромской губерніи>, и читаю: «Недостатокъ денежныхъ средствъ, зпаній и практической опытности для раціональнаго веденія сельскаго хозяйства, частью неисполнительность рабочихъ и, наконецъ, высокая цѣнность вольнояаемнаго труда для обработки малопроизводительныхъ полей, заставляютъ многихъ изъ владѣльцевъ оставлять усадьбы, сдавая ихъ въ аренду, или же значительно сокращать запашки; сокрашепія эти достигли такихъ размѣровъ, что, напр имѣръ, въ цѣломъ Галичскомъ уѣздѣ, одномъ изъ самыхъ хлѣбородныхъ въгуберніи, существовали въ 1871 году только три владѣльческія усадьбы, имѣвшія до 50-ти четвертей ржаного посѣва; всѣже прочія хозяйства въ уѣздѣ представляли значительно меныпіе размѣры. Въ Костром - скомъ уѣздѣ, по свѣдѣніямъ земской управы, изъ 520 землевладѣльцевъ не болѣе 'Д части въ настоящее время правильно ведетъ свое хозяйство, остальные же или оставили поля безъ обработки, илп же сдали ихъ въ аренду». Костромская и Ярославская губерніи, конечно, не составляютъ исключенія, да и, наконецъ, кому же неизвѣстно, какъ идетъ у пасъ дворянское хозяйство? Я могъ бы сдѣлать сотни цитатъ, не менѣе выразительныхъ, чѣмъ тѣ, которыя привелъ. Слѣдовательно, авторъ «На поденной работѣ», сынъ значительнаго провинціальнаго чиновника, могъ бы быть и сьтномъ помѣщика. Но точно также онъ могъ бы быть сыномъ писателя, доктора, и дѣло тутъ вовсе не въ студентобоязни г. Беллюстина: число работодателей сокращается, число работниковъ растетъ. Безъ сомнѣнія, лазейки въ стороны отъ «поденной работы» есть: кое-кто можетъ пристроиться къ государственной службѣ, къ частной, общественной, къ либеральнымъ профессіямъ. Но за всѣмъ тѣмъ всетаки остается громадная масса лишнихъ людей. И куда же спрашивается имъ идти? Прочитайте еще разсказъ « На поденной работѣ і и вы увидите. Авторъ только потому оказался окончательно лишнимъ, что руки у него плохи и ни къ какому ремеслу не привычны. Чувствую, какъ все это у меня выходить бездоказательно и неполно. Очень мнѣ это больно, потому что дѣло важное и всякаго вниманія достойное. Во всякомъ случаѣ, такъ какъ я карты держу по возможности открыто, то вы видите, что есть чрезвычайно сильный, чисто материальный факторъ «сліянія съ народомъ», котораго многіе никакъ не могутъ понять. Положимъ, что я этотъ факторъ изобразилъ неудовлетворительно, но онъ существуетъ. А тамъ, гдѣ его нѣтъ, является на подмогу факторъ духовный — голосъ совѣсти, въ сущности, не менѣе грозный и настойчивый, чѣмъ голосъ желудка. Вычитайте все, что можно вычесть, останется всетаки довольно круглая сумма и притомъ рѣшительно безъ всякой національпой приправы. А вычитаніе-то, конечно, произвести надо. Вотъ, напримѣръ, г. Евгеній Утинъ —чтобы взять какой-нибудь конкретный примѣръ, — древняя исторія котораго состоитъ хотя и въ нѣкоторой незаконной связи радикализма съ просвѣщеннымъ либерализмомъ, но который всетаки былъ изъ нашихъ. Онъ, вѣдь, такъ отчетливо произносилъ въ одной свой статьѣ (о Рѣшетниковѣ), что надо «возможно ближе подойти къ народу, къ его стремленіямъ и истиннымъ интересамъ». Г. Евгеній Утинъ, новѣйшая исторія котораго состоитъ въ ломапіи стульевъ даже не изъза Александра Македонскаго, а изъ-за нѣсколькихъ тысячъ рублей. . . Г. Евгеній Утинъ, который въ другой своей статьѣ (объ Островскомъ) паписалъ слѣдующія какъ бы пророческія строки: «Я сумѣю поддѣлаться и къ тузамъ; я найду себѣ покровительство —вотъ вы увидите. Глупо ихъ раздражать; имъ надо льстить грубо, безпардонно. Вотъ, и весь секретъ успѣха>. Такъ говорить Глумовъ, и въ этихъ словахъ заключается ключъ къ уразумѣнію всего его характера. Боже мой, какое разстояніе пройдено отъ Жадова до новаго героя! Тамъ на первомъ планѣ стояли принципы, высокія начала честности, правды, слышалось искреннее желаніе быть полезнымъ другимъ, бороться съ ложью, обманомъ; здѣсь, напротивъ, прежде всего является собственная личность, карьера, на алтарь которой Глумовъ готовъ принести все, что только въ его власти. Это больше не тотъ юноша, который громко возмущается несправедливыми общественными отношеніями: нѣтъ, это —человѣкъ, который боится терять время на смѣхъ надъ людскою глупостью; онъ жаждетъ употребить ее въ свою пользу; надо пользоваться «ихъ слабостями», говоритъ онъ...» На этотъ сортъ людей, на господъ Евгеніевъ Утиныхъ, конечно, надо класть извѣстный процентъ. Но, во-первыхъ, ихъ могутъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4