333 ВЪ ПЕРЕМЕЖКУ. 334 резъ нѣсколько мннутъ тачка была нагружена. Явился рабочій и скатилъ ее съ баркн. — Ну, теперь вези, — сказалъ онъ, обратившись ко мнѣ лицошъ и отходя саыъ шага на два въ сторону. Парни пересмѣхнулись, подмигивая на меня. — Нннууу... ннуу... Трогай!—заговорили работники. Наступила рѣшительная минута. Я, молча, схватился за рукоятки тачки и сталъ осторожно ее приподнимать. Но прежде еще, чѣмъ я успѣлъ сдвинуть съ мѣста,. она заколебалась, стала накрениватьоя налѣвыйбокъи, наконецъ, вырвавшись изъ моихъ рукъ, опрокинулась съ доски въ траву. Раздался дружный смѣхъ зри ■ телей. Съ ругательствами я бросился устанавливать тачку и вновь ее нагружать. Когда, пригнувшись лицомъ къ землѣ и обхвативши руками концы тяжелаго бревна, я взвапивалъ его на тачку, отъ сильной патуги у меня чуть не переломился позвоночный столбъ. Опять приподнявъ тачку, я налегъ на нее и вторично опрокинулъ, причемъ повторилась та же сцена смѣха. Одинъ только я не смѣялся; со мною сдѣлался точно столбпякъ... Воцарилось молчаніе. — Ну, веземъ, что-ли!.. — вдругъ выговорилъ сурово рабочій, на пути котораго я стоялъ,— что тутъ стоять-то, али не видали чево! Рабочіе тронулись, а я... я вернулся въ квартиру Петрова. — Ну, что?—спросилъ Петровъ. — Да что!... Фіаско, вотъ что!—злобно сказалъ я. — Что и требовалось доказать,— спокойно замѣтилъ Петровъ. Я не отвѣчалъ и задумался. Я думалъ о томъ, что моя надежда, моя послѣдняя надежда на физическій трудъ разбилась въ дребезги, и всего въ какія-ыибудь пять минутъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ я исяытывалъ всею своею нервною системою страшныя физическія боли, вслѣдствіе сознанія какъ бы своей непригодности къ условіямъ жизпп. Я увѣренъ, что сумѣю Людямъ помогать, . И за нихъ не пожалѣю Жизнь свою отдать. Такъ я закончилъ когда-то одно изъ свои.хъ стихотвореній. И, вотъ, этотъ же самый я, въ силу неотразимой логики положенія, оказываюсь ненужнымъ человѣкомъ на пирѣ жизни. Ужасно! И я вспомннлъ о школѣ, въ которой мы всѣ учимся. Какое право, думалъ я, пмѣетъ эта школа игнорировать въ дѣіѣ воспитанія физическій трудъ! Какое пмѣетъ она право дѣлать насъ такими жалкими, такими безпомощными на дорогѣ жизни! И горько стало у меня на душѣ. Вотъ настоящій нынѣшній лишній человѣкъ, «ненужный>, какъ онъ самъ говоритъ. И не думайте, пожалуйста, что это —какоенибудь рѣдкое исключеніе, которое по своей исключительности даже мало занимательно. Напротивъ, совершенно напротивъ. Еще немного, и мы съ вами, можетъ быть, тоже очутимся «на поденной работѣ», и благо намъ будетъ, если руки наши окажутся достаточно мускулистыми. Дѣдо серьезное, и я не хочу допускать неточности и двусмысленности. Не всѣмъ же обладать геркулесовскимъ сложеніемъ; нѣтъ резона всей кучѣ ненужныхъ людей толпиться на дровяномъ дворѣ, но, вѣдь, на немъ свѣтъ не клиномъ сошелся. Вы видите, во всякомъ случаѣ, громадную разницу между старымъ и новымъ лишнимъ человѣкомъ. Тотъ старый, былъ положимъ, тоже несчастенъ и разбитъ жизнью, но изъ самаго своего несчастія онъ ухитрялся сдѣлать странно пріятную для себя игрушку: онъ любовался на свои раны, заставлялъ и другихъ любоваться, кокетничалъ. Новому не до кокетства, потому что... потому что онъ голоденъ. Тотъ лгалъ, этотъ — сама правда, голая и неприкрашенная. Позвольте мнѣ ужъ заодно сдѣлать еще двѣ выписки. Веру почти первую попавшуюся подъ руки книгу о внутреннпхъ отношеніяхъ нашего отечества —сборникъ нижегородскаго статистическаго комитета <въ память перваго русскаго статистическаго съѣзда». (Нижній-Новгородъ, 1875). Развертываю статью г. Фогеля «Крѣггостное хозяйство въ Ярославской губерніи> 3 и читаю: <Возможно-дп веденіе хозяйства въ ярославской губерніи? вопросъ, который составляетъ существенный интереоъ настоящей экономической жизни. Вообще, всѣ хозяева губерніи, за весьма рѣдкимн исключеніями, того мнѣнія, что веденіе хозяйства съ успѣхомъ — дѣло немыслимое... Людей, которые вѣрятъ въ возможность возрожденія хозяйства, немного; ихъ можно сосчитать по пальцамъ. Но что эти люди могутъ привести въ опроверженіе большинства? —Свою вѣру, энергію, трудъ и нѣсколько фактовъ, которые дороги для нихъ, какъ залогъ будущей дѣйствительности, но неимѣющихъ никакой цѣны для большинства, которое придаетъ этимъ фактамъ характеръ случайности. Хозяева съ болѣе умѣренными взглядами говорятъ, что хозяйство не въ убытокъ и можно вести его, но только тогДа, когда самъ хозяинъ живетъ въ имѣніи. Оно можетъ прокормить владѣльца, но и только; затѣмъ весь доходъ съ хозяйства уходитъ на содержаніе рабочихъ. Хозяйство, по ихъ мнѣнію, можетъ только окупить текущія издержки, но не въ состояніи дать что-нибудь на свое улучшеніе. Въ подтвержденіе приводятъ то, что владѣльцы, у которыхъ нѣтъ надѣловъ или особыхъ источниковъ доходовъ, живутъ такъ бѣдно, что даже поѣздка въ уѣздный городъ составляетъ для нихъ чувствительный расходъ. Также указываютъ на то обстоятельство, что хозяйственный постройки настолько плохи, что годны на одно топливо, и держатся потому только, что у хозяевъ нѣтъ средствъ построить новыя... У насъ считаются тѣ хозяйства удовлетворительными, которыя окупаюсь расходы и даютъ владѣльцу сносное содержаніе. Тогда на владѣльца указываюсь, какъ на дѣйствительнаго хозяина икакъна
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4