329 въ перемежку. 330 ницѣ. Ну, думаю, должно быть, прѳдложатъ иереписку копѣекъ по десяти, а то и меньше, за листъ. Но, подойдя къ двери п въ особенности дотронувшись до нея (звонка не было), я почувствовалъ потребность провѣрить, туда-ли я иоиалъ. Посмотрѣлъ на бумажку, гдѣ былъ записанъ адресъ —вѣрно. Стучусь. Отворяетъ высокая, худая женщина. —Здѣсь живетъ Николай Ивановичъ Траиезниковъ? —Здѣсь. —Дома? —Кажись, дома. —Въ маленькой, узенькой, низкой, совершенно гробообразной комнатѣ, куда я добрался длиннымъ корридоромъ, стоялъ столъ, этажерка, два стула и кровать, а на кровати лежалъ молодой человѣкъ лѣтъ двадцати, плотный, краснощекій, съ веселыми карими глазами. Онъ всталъ, тщетно стараясь застегнуть на груди свою странную сѣрую венгерку, сильно потертую, съ оборванными красными шнурами —тщетно, потому что соотвѣтственной пуговицы не было. — Николай Ивановичъ Траиезниковъ? — Такъ точно, что вамъ угодно? — Я прижелъ узнать, что именио вамъ угодно... — То есть, какъ же это? — Я получидъ вашъ адресъ, по объявленію въ «Петербургскихъ Вѣдомостяхъ». — А! Милости прошу, садитесь... Нѣтъ, нѣтъ, не на этомъ... этотъ —трехногій и на немъ можетъ усидѣть только Ниеія... ха,ха, ха! Такъ вы по объявленію? Да я все могу: и почеркъ у меня хорошій, и три языка -знаю, не то, чтобы очень хорошо, говорить не могу, но для переводовъ... — Позвольте, однако... у меня тоже недурной почеркъ, я самъ ищу работы, такъ я объявилъ... — Какъ?! да, вѣдь, вы объявили... И т. д. Конецъ разговора сами можете себѣ представить. Траиезниковъ хохоталъ, какъ сумасшедшій, я—тоже. С^иі рго дно вышло изъ-за двусмысленной редакціи объявленія. Я понялъ, что и другіе два присланные памъ адреса принадлежатъ такимъ же < нуждающимся», какъ Траиезниковъ, и не пошелъ ихъ искать, а поторопился составить другое объявленіе: переписываютъ и переводятъ хорошо, скоро и дешево. Но зато по этому объявленію не явился никто. Этотъ забавный эпизодъ можетъ вамъ наглядно показать отношеніе между предложеніемъ и спросомъ на трудъ многочисленнаго петербургскаго «мыслящаго пролетаріата» —отношеніе, просто несообразное. НыеѢшнпмъ лѣтомъ всѣ, не смотря на во- •сточиыя событія, замѣтили множество газетныхъ объявленій въ такомъ родѣ: «По причинѣ лшпенія всѣхъ средствъ къ существованію и не предвидя для себя хорошаго исхода, прошу дать мнѣ работу, т. е. дать возможность существовать». По одному изъ такихъ объявленій сходилъ и я—работишка небольшая наклюнулась, которой можно было подѣлиться. Меня, конечно, не поразило то, что я увидѣлъ, но только потому, что я всякіе виды видалъ... Въ дитературѣ, сколько я знаю, на эту массу отчаянныхъ объявленій обратилъ вниманіе только извѣстный священникъ - иублицистъ г. Бедлюстинъ. Онъ думаетъ, что все дѣдо въ томъ, что родители обуреваемы какою-то студентобоязнью, странною и неосновательною боязнью —поручать студентамъ образованіе и воспитаніе своихъ дѣтей. Онъ думаетъ также, что при медико-хирургической академіи (почему-то именно только при ней) должно быть устроено особое бюро изъ академическаго, повидимому, начальства, которое взяло бы на себя посредничество между работодателями и ищущими работы студентами. Можетъ быть оно и вѣрно, и хорошо — не знаю, сомнѣваюсь, впрочемъ. Меня другая сторона этой матеріи занимаетъ. Для уясненія ея позвольте мнѣ привести изъ одной газеты напечатанный тоже нынѣшнимъ лѣтомъ разсказъ. Онъ очень плохо написанъ, но дышетъ правдой и, смѣю думать, представляетъ глубокій интересъ. Я его цѣлнкомъ выпишу, благо не великъ. На поденной работѣ. (Фактъ). Я — молодой человѣкъ и гге имѣю еще никакого опредѣленнаго ноложенія въ обществѣ. Притоиъ я — пролетарш. Поэтому многіе меня не считаютъ даже за человѣка. ш крайней мѣрѣ, родные и знакомые моего отца нерѣдко мнѣ говаривали: „Другъ мой! выслужись хоть до иерваго чина, ибо кто не имѣетъ чина, тотъ —не человѣкъ". Я—сирота. Отецъ мой, одинъ изъ крупныхъ провинціальннхъ чиновниковъ, недавно умеръ, оставивъ мнѣ, своему единственному сыну, 50 рублей деньгами. Съ его смертью обстановка моей жизни мгновенно измѣнилась. Теперь я могъ существовать лишь при условіи личнаго труда: посредствомъ знаній, иріобрѣтенныхъ мною въ реальномъучилищѣ. Расчитывая поступить осенью въ земіедѣльческій институтъ, я послѣ похоронъ отца пріѣхалъ въ Петербургъ и поселился на дачѣ въ Лѣеномъ, заплативъ за комнату 20 руб. въ лѣто. У меня еще оставалось 25 рублей, да книгъ и вещей рублей на 50. Ясно было, что безъ уроковъ или переписки я не могу прожить до половины сентября. Поэтому я принялся усердно розыскивать многочисленныхъ знакомыхъ моего отца, прося ихъ дать мнѣ работу. Всѣ эти господа въ стереотипныхъ выраженіяхъ обѣщались мнѣ пріискать занятія; на лицахъ нѣкоторыхъ изъ нихъ я замѣтилъ даже нѣчто вродѣ сочувствія къ моему положенію, многіе записали мой адресъ, но въ концѣ-концовъ никто не далъ мнѣ работы; а между тѣмъ въ числѣ этихъ особъ были: отставной ыинистръ, нѣсколько важныхъ генераловъ, два директора гимназій, учителя, чиновники, офицеры и, наконецъ, денежные тузы. Хотя мнѣ и пора бы было убѣдиться, что человѣку въ моемъ по-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4