:,Г 291 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 292 нихъ таинственные разговоры происходили, куда-то они вмѣстѣ уходили, а возвращались порознь или, наоборотъ, уходили порознь, а возвращались вмѣстѣ. Нибушъ просто благоговѣлъ передъ Бухарцовымъ и даже нѣсколько боялся его. Онъ любилъ кутнуть, но, будучи навеселѣ, старался не попадаться Бухарцову на глаза. За то онъ очень не жаловалъ Башкина и всячески старался его уязвить или оборвать, что, впрочемъ, удавалось рѣдко. Я тоже скоро не взлюбилъ Башкина, и, признаться сказать, тутъ кажется ревность замѣшалась. Я ревновалъ Соню. Мнѣ казалось иногда, что элегантный красавецъ слишкомъ пристально на нее смотритъ. Въ концѣ концовъ я угадалъ... Самъ Башкинъ былъ со всѣми одинаково холодно- вѣжливъ и охотнѣе всего разговаривалъ объ разныхъ древностяхъи рѣдкостяхъ съдяденькой- нѣмцемъ. Тотъ былъ преисполненъ самаго униженнаго почтенія къ нему, анасъ всѣхъ не одобрялъ, особенно Нибуша, которому не могъ простить его вывороченной на изнанку фамидіп, свидѣтельствовавшей о его происхожденіи съ лѣвой стороны. Скоро у насъ поселился и жилецъ, совсѣмъ, впрочемъ, особенный. Дѣло такъ происходило. Возвратившись разъ съ урока домой, я съ величайшимъ удивленіемъ увидалъ слѣдующую сцену. Посреди нашей парадной комнаты стояло на двухъ стульяхъ корыто, а въ немъ барахталось и пищало какое то маленькое существо. Около него возились, засучивъ рукава, Соня и Василиса, а возлѣ, сложивъ руки и тяжело вздыхая, стояла совершенно незнакомая мнѣ пожилая ■ женщина. — Соня, что это такое? — Гриша, голубчикъ, возьми тамъ на столѣ рецепта, сбѣгай въ аптеку, да поскорѣе... — Да что же это такое? откуда? — Ахъ, ступайскорѣй; потомъ разскажу... — Ишь намъ Богъ дитю послалъ, —пояснила Василиса, нагибаясь надъ корытомъ и усиленно работая руками. Я рѣшительно ничего не понималъ. Даже ни одна догадка не лѣзла въ голову. Оказалось вотъ что. На улнцѣ у Сони попросила милостыни женщина съребенкомъ на рукахъ. Соню поразилъ ужасно болѣзненный видъ ребенка: его несоразмѣрно большая голова была покрыта вся и съ лицомъ какой-то безобразной, красной, мѣстами гноящейся коростой. Женщина пояснила, что мальчику уже три года, что онъ былъ здоровъ, ходилъ, говорилъ, но вотъ, съ полгода вазадъ, съ нимъ что-то приключилось: сталъ сохнуть, ноги отнялись, говорить пересталъ, а лицо, голова и мѣстами тѣло покрылись коростой. Соня вспомнила объ одномъ знакомомъ дѣтскомъ докторѣ, жившемъ неподалеку, и повела къ нему женщину съ ребенкомъ. Докторъ объяснилъ, что короста, не смотря на свой ужасный видъ, —пустяки, но что у ребенка есть еще такія то и такія-то (не умѣю ужъ сказать какія) очень серьезный болѣзни. «Ребенку нуженъ чистый воздухъ, хорошая пища, тщательный уходъ, ванны, —заключилъ докторъ. -— Ничего этого онъ, очевидно, не имѣета и имѣть не можетъ: значить и лечить его нечего. Пожалуй, я пропишу что-нибудь, да что толку - то? онъ все равно больше двухъ недѣль не выживета. Вы его чѣмъ кормите-то?» обратился онъ къ женщинѣ. «Что сами, батюшка, ѣдимъ, то и ему».— «Теперь поста. Значитъ, и капусту, и рѣдьку, и квасъ?» —«Такъ точно: что сами, то и ему». — «Ну, вотъ, — обратился докторъ къ Сонѣ.—Вы вотъ что, Софья Александровна, —добавилъ онъ шутя: —возьмите-ка мальчишку къ себѣ; я ваиъ его въ два мѣсяца такъ выправлю, что и не узнаете». Но Сонина мысль и безъ того уже работала въ этотъ направленіи. А тутъ еще такое сопоставленіе: «больше двухъ недѣль не выживета > и <въ два мѣсяца выправлю такъ, что и не узнаете». Соня рѣшила и просила доктора, изъ дружбы къ ней, заняться мальчикомъ. Докторъ не ожидалъ этого. Онъ сталъ объяснять трудность задачи: уходъ нуженъ самый тщательный, придется ночи не спать, такія дѣти бываюта невыносимо капризны, и, по мѣрѣ того, какъ у ребенка будутъ прибавляться силы, онъ будетъ первое время еще капризнѣе; наконецъ, такихъ дѣтей въ Петербургѣ множество, это—не рѣдкость какая-нибудь; съ чего же именно этотъ будетъ вырванъ у смерти? да и зачѣмъ?.. Соня, разумеется, ничего этого знать не хотѣла. Она знала только, что ребенокъ или двухъ недѣль нѳвыживетъ, или поправится черезъ два мѣсяца, и что она можетъ повернуть это дѣло и такъ, и иначе. Но тутъ встретилось новое затрудненіе. Женщина, носившая ребенка на рукахъ, была ему совсѣмъ чужая. Она была только знакомая его матери и брала его съ собой въ своихъ прогулкахъ по городу, въ качествѣ нищей. Мать же была беременна напослѣдяхъ, она—поденщица, отецъ—фабричный рабочій. Съ ними и надо было уговариваться. Нищая, къ которой ребенокъ, очевидно, уже привыкъ, изъявила, впрочемъ, согласіе поселиться у насъ въ качествѣ няньки и даже немедленно отправиться къ намъ на квартиру, предоставляя Сонѣ вѣдаться съ родителями ребенка. На томъ и порѣшили. Все это случилось въ продолженіе тѣхъ трехъ часовъ, когда я шатался по урокамъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4