281 ВЪ ПЕРЕМЕЖКУ. 282 привыкъ слышать это тогда модное слово и самъ его часто употреблялъ, но въ устахъ Сони оно было какое-то несоотвѣтствѳнноѳ. Я не могъ не улыбнуться, отчасти снисходительно-покровительственно. Соня отнеслась къ моей улыбкѣ съ видомъ человѣка, который имѣетъ въ рукахъ неоировержимѣйшія доказательства, но предоставляетъ все времени: < Думаешь, нѣтъ? думаешь, нѣтъ, Гриша? Вотъ увидишь увидишь!» щебетала она. Анна Сергѣевна ей очень не понравилась, а генерала Темкина она еще по старой памяти не любила, за его надменную строгость вообще и за зуботычины Якову въ особенности. И генералъ, и генеральша меня ей очень бранили, называли <дряниымъ и грязнымъ мальчишкой», <пропащимъ человѣкомъ » и предостерегали ее отъ моего пагубнаго вліянія. Но отпустить ее повидаться со мной было, однако, нельзя. Ей данъ былъ въ провожатые лакей, тотъ самый, который когда-то аккуратно каждый мѣсяцъ приносилъ мнѣ мои двадцать пять рублей. Не заставъ меня дома, Соня осталась ждать, а лакея отпустила. Но часовъ въ десять, онъ явился опять, съ строжайшимъ требованіемъ Анны Сергѣѳвны «пожаловать домой >. Соня объявила, что не уйдетъ, не видавъ меня, хоть бы ей пришлось ночевать въ моей комнатѣ. Лакей тоже стоялъ упорно на своемъ, но его наконецъ прогналъ Бухарцовъ, слышавшій весь споръ изъ своей комнаты. Этимъ и началось знакомство Сони съ Бухарцовымъ. «Онъ —чудесный, аттестовала его Соня: —только, должно быть, у него голова не въ порядкѣ, странный такой». Съ своей стороны и я разсказадъ исторію своихъ отношеній съ генерадомъ и генеральшей Темкиными, но очень бѣгло, кратко и поверхностно. Я не хотѣлъ посвящать Соню въ подробности послѣдняго посѣщенія Анны Сергѣевны, а на счетъ первой стычки съ генераломъ изъ-за Якова и брата-мужика конфузился въ другомъ родѣ. Передъ этимъ свѣжимъ, свѣтлымъ созданіемъ мнѣ было стыдно сразу признаться, что Яковъ и братъ-мужикъ давно уже перестали меня безпокоить, а потому я скомкалъ весь этотъ эпизодъ. Въ душѣ я рѣшилъ, что Соня все ото непремѣнно должна узнать, но отложилъ исповѣдь до другого раза. На этотъ разъ и Соня, впрочемъ, не была расположена къ серьезному разговору. Извѣстію о дяденькѣнѣмцѣ она очень обрадовалась. Самую суть нашей бесѣды составляли, однако, не эти всетаки серьезный иди по крайней мѣрѣ фактическія рѣчи, а тѣ непередаваемые вздоры и пустяки, поводъ которымъ давали и нѣкоторыя забавный институтскія манеры Сони, и патріархальная Василиса, которая безъ меня приходила занимать ее, и вообще все, что попадалось подъ руку. Проболтали мы такъ часовъ до шести. Солнце, которое только въ это время и заглядывало въ мою конурку, навело было насъ на мысль идти гулять, но я увидѣлъ, что, не смотря на бодрость духа Сони, плоть ея немощна: глаза у нея совсѣмъ слипались. Мы, наконецъ, улеглись, не раздѣваясь, она на диванѣ, а я на кровати (такъ хотѣла Соня) и черезъ какихъ-нибудь четверть часа Соня спала сладкимъ сномъ. ІУ. Ну вотъ и на нашей улицѣ праздникъ. Да еще какой праздникъ-то; нами занимается самъ Нванъ Сергѣевичъ Тургеневъ и намѣренъ предложить почтеннѣйшей публикѣ романъ на тему «нѣкоторыхъ новыхъ явленій среди нашей молодежи». Я объ этомъ съ величайшимъ удовольствіемъ узналъ отъ какого-то г. П., который побывалъ у нашего маститаго романиста въ деревнѣ, узналъ, какъ и что онъ пишетъ, какъ одѣвается и сморкается, и все это пропечаталъ въ № 207 «С.тПетербургскихъ Вѣдомостей» подъ заглавіемъ; <У Ивана Сергѣевича Тургенева». Не буду, впрочемъ, лицемѣрить: я узналъ о праздникѣ на нашей улицѣ не только безъ величайшаго, а безъ всякаго удовольствія, хотя и съ нѣкоторымъ интересомъ. Не то, чтобы я былъ обиженъ за своихъ братьевъ по духу и положенію, среди которыхъ, по передаваемому г. Н. мнѣніюг. Тургенева, <нѳ имѣется такого крупнаго типа, какъ Базаровъ, въ которомъ могъ бы находиться центръ тяжести всего романа». Нѣтъ, это какъ г. Тургеневу угодно будетъ, да и обиднаго тутъ, съ извѣстной точки зрѣнія, нѣтъ ничего, но я по совѣсти говорю, что самъ г. Тургеневъ —не тотъ «большой человѣкъ», появленіе котораго я предсказывалъ и который долженъ разсказать нашу исторію, воспѣть наши горести и радости. Замѣтьте, я говорю только, что онъ—не тотъ большой человѣкъ, котораго намъ нужно, а размѣровъ его вовсе не умаляю. Конечно, онъ—большой человѣкъ, потому что изъ разной дряни можетъ конфетку сдѣлать. Такой, напримѣръ,, конфетки, какъ «Вешнія воды», никому теперь не сдѣдать, это вѣрно, потому что г. Тургеневъ—большой человѣкъ. Большой, да не нашъ, Ѳедотъ, да не тотъ. Когда-то было сказано, что г. Тургеневъ —человѣкъ «чуткій», что всякое нарождающееся явленіе онъ немедленно схватываетъ и облекаетъ въ художественные образы. Было это сказано очень вѣрно въ свое время. Но потомъ тутъ вышла такая же истоI В Ф 1 1
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4