5'^ ь "-Ш 261 ВЪ ПЕРЕМЕЖКУ. 262 незамѣчательный. Дяденька угощадъ насъ чаемъ, бутербродами съ кнакъ-вурстомъ и какимъ-то совершенно невѣроятнымъ шипучимъ напиткомъ, съ этикетомъ на бутыдкѣ: «Коп рагеі1>. Дяденька утверждалъ, впрочемъ, что это —шампанское. Онъ быдъ счастливь, какъ ребенокъ, которому подарили очень занятную игрушку. Еслибы я не видѣлъ своими глазами, я никогда не повѣрилъ бы, что человѣческое лицо можетъ вмѣстить •столько блаженнаго умиленія, сколько его сосредоточилось въ физіономіи дяденькинѣмца, когда онъ расхаживалъ по своимъ новымъ владѣніямъ и безъ нужды отпиралъ м. запиралъ витрины, заключавшія его сокровища. Онъ не ходилъ, а какъ бы тандевалъ какой-то торжественно-побѣдительный танецъ, высоко взбрасывая вывернутыми въ стороны ногами. Онъ не говорилъ, а, такъ сказать, вѣщалъ исторію каждой своей хламинки, если можно сдѣлать такое существительное. Бесѣдовали мы въ задней комнатѣ магазина, которую дяденька называлъ кладовою, и гдѣ совмѣщались, кромѣ хлама, спальня и столовая. Не успѣли мы еще выпить бутылку Коп рагпіі и дослушать разсказъ дяденьки о голенищѣ Святополка Окаяннаго или о чемъ-то въ этомъ родѣ, какъ въ передней комнатѣ, въ «магазинѣ», послышался звонокъ. «Покупатель! практика!» перешепнулись мы съ нѣкоторымъ даже волненіемъ. Дяденька торопливо обдернулъ сюртучекъ, пригладилъ височки и вышѳлъ въ магазинъ. Мы съ бибиковскимъ старичкомъ съ любопытствомъ смотрѣли въ полуотворенную дверь: что будетъ? Вошла не старая, очень худая и болѣзненная дама въ траурѣ, а слѣдомъ за ней какой-то малый изъ породы петербургскихъ младшихъ дворниковъ внесъ довольно большую корзинку, въ какихъ бѣлье носятъ. Малый поставилъ корзину на прилавокъ, снялъ шапку и встряхнулъ волосами. Дама торопливо зарылась въ карманѣ. Дяденька спросилъ, что ей угодно. «Сейчасъ, сейчасъ, отвѣчала она, вы вѣдь торгуете рѣдкостями?. . Я сейчасъ>... Она еще больше заторопилась, вытащила изъ кармана нѣсколько мѣдюковъ, разроняла ихъ по полу, покраснѣла, стала собирать... Наконецъ, мѣдюки были вручены малому и онъ ушелъ. — Вотъ, я хочу продать —не купите ли? заговорила дама, неумѣло развязывая корзину и вынимая изъ нея различные, завернутые въ бумагу и переложенные соломой предметы. На ирилавкѣ появились штука за штукой пять или шесть стклянокъ съ заспиртованными зародышами человѣка и какихъ-то животныхъ, маленькій мѣдный сосудъ странной и не русской формы, коробочка со старыми монетами, безобразная китайская фигура изъ зеленаго камня, большой мѣдный осьмиконечный крестъ съ финифтью и, наконецъ, еще какой-то большой предмета, который я сначала не могъ разглядѣть, но который привлекъ къ себѣ все вниманіе дяденьки; какой то неровный широкій металлическій обручъ. Дяденька отобралъ въ сторону этотъ обручъ, нѣсколько монетъ, мѣдный сосудъ и спросилъ, что это все будетъ стоить. «А этого мнѣ вотъ тутъ не надо», прибавилъ онъ, презрительно отодвигая рукой стоянки съ зародышами и прочее. —«Ахъ, нѣтъ, пожалуйста, тоскливо заговорила дама: —ножа луйста, все вмѣстѣ... куда лее я дѣну? Я ваиъ еще хотѣла принести, у меня мужъ собиралъ, да я не знаю... Вѣдь вы все равно продадите». Дяденька подумалъ и согласился. Сторговались они очень быстро на восемнадцати рубляхъ, и, кромѣ того, дяденька записалъ адресъ дамы, чтобы посмотрѣть у нея на дому остатки коллекціи ея мужа. Дяденька съ сіяющимъ лицомъ подпесъ намъ вещь, показавшуюся мяѣ издали желѣзнымъ обручемъ: это былъ обломокъ шлема. — Двѣнадцатаго вѣка, какъ дважды два, пищалъ онъ на самый побѣдоносный манеръ: —а можетъ быть и одиннадцатаго... варяжскій... видите, крылатые звѣри вычеканены... видите дырья: это—мѣста для глазъ въ забралѣ... Эхъ!.. вотъ кабы тутъ еще кусочекъ не обломался... Можетъ быть, кто-нибудь изъ вашихъ предковъ тутъ вотъ теперича всегда носилъ, Григорій Александровичъ... Ну-ка, я примѣрю... И съ видомъ человѣка, вѣнчающаго когонибудь лаврами за услуги отечеству, дяденька нѣмецъ стадъ мнѣ надѣвать на голову обломокъ шишака. Но голова моя вся ушла въ этотъ желѣзный обручъ, такъ что онъ очутился на илечахъ. — Хе-хе-хе, весело залился дяденька: — головы тогда больше были... теперь умнѣе, поспѣшилъ онъ меня успокоить; —всегда вотъ тутъ умнѣе, и образованнѣе... Ну, а тогда... хе-хе хе... тогда больше, богатыри вотъ тутъ были... — Тяжела ты шапка Мономаха! вставилъ неизвѣстно въ какомъ смыслѣ бибиковскій старичекъ и тоже весело разсиѣялся раскатистымъ старческимъ смѣхомъ. — А можетъ быть и въ самомъ дѣлѣ Мономаха? блеснула у дяденьки веселая идея, которую онъ, однако, развить не успѣлъ, потому что въ магазинѣ опять раздался звонокъ. Дяденька пошелъ, какъ былъ, съ знаменитымъ варяжскимъ шлемомъ въ рукѣ. Мы съ бибиковскимъ старичкомъ опять припали къ полуотворенной двери. И представьте себѣ мое удивленіе, когда я узналъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4