255 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 256 I гЖ ш ровно ничѣмъ не замѣчателъна, кромѣ безпредметнаго молодого задора. Но, въ концѣконцовъ, однако, изъ школы, благодаря этой революціи, было выброшено на улицу человѣкъ тридцать, въ томъ числѣ и я. Впрочемъ, во вниманіѳ къ личности генерала Темкина, я былъ уволенъ «по нрошенію». Бѣдный генералъ подавалъ это прошеніе съ великимъ сердечнымъ сокрушеніемъ. Я не знаю, что онъ говорилъ наединѣ съ генераломъ-начальникомъ, но мнѣ лично не осмѣлился сказать ни одного укорительнаго слова; за меня горой стояла ея превосходительство Анна Сергѣевна. Она вполнѣ сочувствовала и моимъ < благороднымъ порывамъ», и моимъ мечтамъ объ адвокатствѣ. Рѣшено было, что я поступлю въ университетъ. Приходилось однако подождать: университетъ былъ какъ разъ въ это время закрыть... гі Вотъ я—«вольный>, обладатель 300 рублей ежегоднаго дохода, то- есть 25-ти рублей въ мѣсяцъ. Сумма! Я живу въ маленькой комнаткѣ съ двумя крошечными окнами, въ маннсардѣ, на Васильевскомъ острову. Плачу 8 рублей въ мѣсяцъ. Тутъ же получаю столъ за девять рублей. Прелесть, какъ хороша казалась мнѣ эта грязная, темная, душная комната, въ которой я впервые въ жизни могъ дѣлать все, что хотѣлъ! Вотъ я справляю новоселье. У меня въ гостях ъ Анна Сергѣевна (она пришла «благословить меня на свободную > трудовую жизнь >), генералъ Темкинъ и Башкинъ. Хотѣли еще быть сыновья генерала, да не пришли. Анна Сергѣевна привезла бутылку шампанскаго, дяденька —пастилы и мармеладу, Башкинъ —калачъ. Очень весало; всѣхъ веселѣе конечно мнѣ. Мы хохочемъ и надъ разномастными стаканами и бокалами, которые притащила грязная кухарка Василиса, и надъ Василисой, которая, ослѣпленная невиданнымъ зрѣлищемъ генерала, называетъ дяденьку «ваше происходительство», и надъ самимъ его происходительствомъ, и надъ собой. Анна Сергѣевна разливаетъ чай и даетъ мнѣ разные хозяйственные совѣты, въ которыхъ впрочемъ оказывается сама слаба. Василиса бѣжитъ за второй бутылкой шампанскаго. У насъ начинаетъ шумѣть въ головахъ, то-есть у меня и у Анны Сергѣевны; генералъ не пьетъ, только пастилу жуетъ, а Башкинъ не пьянѣетъ. Въ сосѣдней комнатѣ тоже весело. Изъ-за тонкой досчатой перегородки слышенъ пьяный говоръ двухъ голосовъ. У насъ все слышно. Изъ разговора видно, что это студенты, которые должны завтра уѣхать изъ Петербурга: они кутятъ на прощанье. Одинъ зоветъ другого въ какое-то мѣсто, гдѣ веселѣе... Анна Сергѣевна, будучи въ игривомъ настроеніи духа, проектируетъ пригласить сосѣдей къ намъ. Я согласенъ; генералъ въ ужасѣ; Башкинъ тоже протестуетъ. Въ это время въ сосѣдней комнатѣ сначала все замолкаетъ, а затѣмъ слышится сердитый шопотъ Василисы: — У-у-у, безпутные! Тамъ его происходительство генералъ сидитъ, а они словно въ кабакѣ... Сейчасъ хозяйкѣ пожалюсь... — Прр-рроисходительство!? раздается громкій пьяный басъ. —Ккккое происходитство. — Извѣстно какое: генералъ у новаго жильца... не тебѣ чета, —генералы ходятъ... — Вввваше происходитство, кричитъ обладатель баса и начинаетъ колотить кулаками ко мнѣ въ стѣну. — Александръ Иванычъ, брось, оставь, пойдемъ, унимаетъ другой голосъ, но безуспѣшно: басъ продолжаетъ грохотать. Анна Сергѣевна теряется и даже нѣсколько блѣднѣетъ; генералъ хмурится и сжимаетъ кулаки; Башкинъ лѣниво улыбается; я смѣюсь. Между тѣмъ за перегородкой продолжается возня. Наконецъ одинъ голосъ говоритъ: — Пу, чортъ съ тобой! я пойду, цѣлуйся съ своимъ генераломъ. Въ самомъ дѣлѣ, по корридору раздаются неровные шаги быстро удаляющагося человѣка. — С-с-счасъ, кричитъ ему вслѣдъ басъ: — с-с-счасъ, я только къ его происходит- ству проститься... И вдругъ, къ общему нашему удивленію , къ намъ вломилась высокая плотная фигура, въ грязномъ пальто съ бараньимъ воротникомъ и въ шапкѣ съ козыремъ. Человѣкъ этотъ остановился посреди комнаты, медленно снялъ шапку и молча, мутными глазами, обводилъ присутствующихъ. Глядя на его широкое лицо въ веснушкахъ, обрамленное коротенькой рыжеватой бородкой, на вздернутый носъ, густыя, сросшіяся брови и массу всклокоченныхъ, рыжеватыхъ волосъ на головѣ, я что-то припомнилъ. Какъ будто я гдѣ-то этого человѣка видѣлъ. Анна Сергѣевна прижалась къ генералу, тотъ всталъ и величественно выпятилъ грудь. Табло! — Гдѣ же генералъ? спросилъ наконецъ пьяный человѣкъ. — Я, милостивый государь, генералъ— генералъ Темкинъ: что вамъ угодно? — Тттемкинъ... Ттемкинъ... Темкинъ-Потемкинъ... Въ сараевской гимназіи были? вдругъ быстро спросилъ онъ, глядя въ упоръ на дяденьку.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4