253 ВЪ ПЕРЕМЕЖКУ. 254 Владиміромъ Святымъ была въ сущности просто ребячествомъ. Серьезно я не былъ никогда ею зараженъ. Затѣмъ посмотрите; такъ ошеломившій меня на нервыхъ порахъ наплывъ новыхъ мыслей очень быстро раз- «ѣялся въ какихъ-то отвдеченностяхъ и самослуженіи. Во времена посѣщенія салона Анны Сергѣевны я конечно очень хорошо понималъ, вмѣстѣ со всѣми благомыслящими русскими людьми, что такое крѣпостное право. И однако я могъ бы построить такое умозакдюченіе: мои друзья-пріятели Ѳедька и Яковъ проданы, и этою цѣною оплачивается мое воспитаніе; такимъ образомъ создается образованный, гуманный, развитой, либеральный молодой человѣкъ, который, выйдя на стезю жизни, еще болѣе расширить предѣлы образованности, гуманности, развитія и либерализма. Въ этомъ умозаключеніи непріятная сторона моихъ отношеній къ Якову и Ѳѳдькѣ не то что вычеркнута, а проглочена, пройдена съ чрезмѣрною быстротою, сказана скороговоркою въ томъ родѣ, какъ въ извѣстномъ разговорѣ: что твое, то мое, а что мое, то мое. Иди еще какъ хохлы говорятъ; або ти, тату, ідь у лис, а я зостанусь дома, або я, тату, зостанусь дома, а ти ідь у ліс. Очень скоро сказано, такъ что незамѣтно. Здѣсь позволю себѣ маленькое отступленіе, собственно для того, чтобы привести пояснительный примѣръ скороговорки, вычитанный мною въ томъ же любезномъ открытомъ письмѣ ко мнѣ г. Зауряднаго Читателя. Онъ пишетъ мнѣ, что не совсѣмъ доволенъ статьей г. Михайдовскаго «Борьба за индивидуальность». Онъ полагаетъ именно, что ихтіозауры вовсе не предотавляютъ высшаго типа развитія, сравнительно съ рыбами и ящерами, на которыхъ они распались; что ихтіозауры одинаково плохо ворочались и на сушѣ, и въ водѣ, а рыбы и ящерицы, избравъ себѣ спеціальную стихію, весьма въ ней сильны. Я думаю, говоритъ г. Заурядный Читатель, что совокупленіе физическаго и умственнаго труда въ одномъ лицѣ можетъ сдѣлать только то, что лицо это будетъ одинаково плохо въ обоихъ отношеніяхъ. Будущій, говоритъ, человѣкъ грезится мнѣ въ видѣ «геніальнаго комка нервовъ>, окруженнаго машинами. Насчетъ ихтіозауровъ, хорошо ли или дурно они справлялись со стихіями, мнѣ неизвѣстно. Это гг. Заурядный Читатель и Михайловскій пусть нромежъ себя рѣшаютъ. Но такъ собственно, не съ научной, а съ житейской и отчасти съ художественной точки зрѣнія, мнѣ ихтіозауры г. Михайловскаго очень понравились. Можетъ быть впрочемъ я ихъ неправильно толкую. Мнѣ народъ, и въ особенности русскій народъ, представляется въ видѣ ихтіозаура, котораго разные проходимцы стараются пріурочить къ разнымъ спеціальнымъ стихіямъ... Это впрочемъ я—такъ, мимоходомъ. А скороговоркой у г. Зауряднаго Читателя сказано следующее: для того, чтобы изъ меня геніальный комокъ нервовъ выработался, нужно кому-нибудь снять съ меня весь физическій трудъ, необходимый въ данную минуту, тоесть нужны Ѳедьки и Яковы, не крѣпостные, такъ «вольные >, но во всякомъ случаѣ приспособленные къ стихіи физическаго труда и превосходно съ ней справляющіеся. Вотъ именно это самое и я когда-то говорилъ скороговоркой: на виду былъ только «геніальный комокъ нервовъ»—чудеснѣйшая вѣдь штука, —а Ѳедьки и Яковы гдѣто въ полумракѣ были. Я не мошенничалъ, не подтасовывалъ, а просто говорилъ скороговоркой, почти безсознательно проглатывая нѣкоторыя подробности умозаключенія. И было мнѣ дѣйствительно весело. На меня свободой пахнуло и хорошими, очень хорошими словами. Я много читалъ и пріобрѣтадъ свѣдѣнія, но вовсе не тѣ, которыя входили въ программу школы, гдѣ я воспитывался. Школа эта мнѣ стала ненавистна. Я мѳчталъ быть «вольнымъ» въ томъ нѣсколько каламбурномъ смыслѣ, который произвелъ фуроръ въ салонѣ Анны Сергѣевны. Я мечталъ быть адвокатомъ, такъ какъ тогда уже ходили слухи о новомъ судѣ. Не корите меня за это. Тогда ни я и никто вообще не ожидалъ, что цвѣтъ и краса адвокатуры, г. Спасовичъ, будетъ защищать розги и пощечину, какъ педагогическое средство. Напротивъ, около этого времени была напечатана знаменитая статья <Всероссійскія иллюзіи, разрушаемый розгами >, а также былъ ошельмованъ въ печати Миллеръ-Красовскій, предвосхитившей у г. Спасовича защиту пощечины, какъ педагогическаго средства. Никто не ожидадъ также гг. Потѣхина, Языкова и Соколовскаго, а также многихъ другихъ подобныхъ вещей. Поэтому мои мечты объ адвокатурѣ были чисты и законны. Въ нихъ порывъ къ идеалу сказывался, чего, разумѣется, нельзя будетъ сказать такъ безусловно о тенерешнихъ юношахъ, стремящихся въ адвокаты. Теперь идеалъ достаточно опозоренъ и опдеванъ. Впрочемъ, мечты объ адвокатствѣ были только мечты, и я ровно ничего не дѣдалъ для ихъ осуществленія. Меня просто тянуло на волю, йаЫп, скЫп, у?о сііе 211гопен ЫйЬоп... Это ужъ тогда такое повѣтріе было, и не одинъ я стремился йаЬіп. Въ резулътатѣ получилась школьная революція, въ которой я принялъ самое дѣятельное, горячее участіе и былъ замѣченъ. Революціи описывать не стану, потому что она
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4