7 СОЧИБЕШЯ П. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 8 мелочь. Давайте же искать у г. Кельсіева фактовъ для рѣшенія вопроса, безспорно важнѣйшаго изъ всѣхъ, какіе только могли представиться автору во время его путешествія по Галиція. Что польская и русская или русинская національности въ Галиціи не ладятъ, —это дѣло всѣмъ извѣстное. Но если есть борьба, значитъ, есть, были или будутъ побѣдители и побѣжденные. Кто же кого? Русины ли полонизируются или поляки руссифицируются? и куда тяготятъ или влекутся уніаты —къ православію или къ католицизму? На этотъ счетъ у г. Кельсіева есть своя оригинальная мысль, которою онъ, видимо, доводенъ, потому что часто повторяетъ ее. Вотъ эта мысль: «Насильственная латинизація и полонизація добилась своего: чаша перелилась черезъ край —русскіе спятъ и видятъ возвратиться къ восточному обряду. Поляки сами проиграли свое дѣло и сами догоняли русиновъ до возвращенія къ русской жизни. Поляки кричать, что все это движеніе поднято русскими агентами; а здѣсь даже и говорить-то по нашему почти никто не умѣетъ. Нѣтъ, это не наша пропаганда; пашп посольства и наши дѣятели даже не знаютъ о здѣшнемъ краѣ. Если и есть здѣсь наша пропаганда, то ее поляки ведутъ, работая противъ насъ, но за насъ. Противъ Рѣчи Посполитой не Москва, какъ выражаются поляки, — съ Москвою, какъ со всякимъ внѣшнимъ врагомъ, можно бы справиться, — противъ нея религіозные и экономическіе интересы массы. Традиціи и традиционный образъ дѣйствія приверженцевъ Рѣчи Посполитой — подпора русской народности. Это очень странно; но это такъ, и это можно вслухъ говорить, потому что поляки неисправимы. У поляковъ все есть, кромѣ политическаго такта >. Прекрасно. Значитъ, дѣло Польши и католицизма такъ плохо въ Галиціи, дѣйствуютъ они такъ неумѣло, что русскимъ патріотамъ нечего бояться за русиновъ; они не ополячатся и не окатоличатся, какъ потому, что сами не хотятъ, такъ и потому, что католики-поляки ужъ очень плохи. Но, къ сожалѣнію, г. Кельсіевъ не даетъ читателю успокоиться на этомъ выводѣ, и на 37-й стр. разсказываетъ слѣдующій случай. Недалеко отъ Перемышля есть деревня Хлопичи, въ которой есть уніатская церковь, а въ этой церкви есть явленная икона Богородицы. Русины часто ходили молиться этой иконѣ, а за ними потянулись и мазуры—«мазуры, которые вовсе не дѣлаютъ различія между уніею и нашей схизмой и которые вовсе не прочь смостлитъ > . Католическіе священники немедленно устроили для мазурскихъ богомольцевъ придѣлъ въ хлопической церкви. Дѣло кончилось тѣмъ, что теперь, говорятъ, уніатовъ въ Хлопичахъ почти нѣтъ —большинство крестьянъ обратилось въ католицизмъ. «Чудо у русскихъ, восклицаетъ г. Кельсіевъ, повело къ ополяченію русскихъ—вотъ здѣсь какая сторона! » Дѣйствительно, любопытная должна быть сторона, —нехорошо только, что путешественниковъ съ толку сбиваетъ, ну, и читателей путевыхъ писемъ въ недоумѣніе вводитъ. Но доложимъ опять-таки г что случай въ Хлопичахъ—единичный случай, нисколько не опровергающій общаго вывода г. Кельсіева относительно политической и религіозной несостоятельности поляковъкатоликовъ... Впрочемъ, какое ужъ тутъ положимъ. Вотъ другой выводъ г. Кельсіева, изложенный имъ на стр. 345: «Почти во всѣхъ нашихъ губернскихъ городахъ есть костелы, а мы до сихъ поръ еще не смекнули и не замѣтили, что въ этихъ костелахъ недостаетъ уніатскихъ придѣловъ. Посмотрите же, какъ распорядительны въ этомъ отношеніи поляки: они въ каждую уніатскую церковь втерли католическіе алтари, и эти алтари сдѣлали свое дѣло: дворянство и большинство мѣщанства западныхъ губерній окатоличилось. Мы—умныя головы—въ этомъ отнопіеніи отлично помогаемъ имъ, хоть святой отецъ въ Римѣ и не цѣннтъ нашихъ заслугъ. Мы кричимъ о русской народности, а въ нѣсколькихъ шагахъ отъ нашей границы ополячиваются хохлы >. Чему же вѣрить? Гдѣ правда въ единственной книгѣ о Галиціи? Поляки ли ведутъ русскую пропаганду, «работая противъ насъ, но за насъ»; «традиціонный ли образъ дѣйствія Рѣчи-Посполитой —подпора русской народ' ности» или «мы —умныя головы —отлично помогаемъ имъ»?... Итакъ, въ книгѣ г. Кельсіева нѣтъ ни <загадокъ», ни фактовъ, потому что послѣдніе другъ друга стираютъ. Слѣдовательно, предложеніе автора обратить вниманіе не на его личность, а на поднимаемые имъ вопросы, предложеніе это никѣмъ принято быть не можетъ. Личность же г. Кельсіева —-другое дѣло, потому что для оцѣнки ея имѣются факты. Издавъ свою автобіографію, г. Кельсіевъ тѣмъ самымъ отдалъ на общій судъ всю свою бурную, богатую самыми экстраординарными приключеніями, жизнь. Г. Кельсіевъ—живое лицо, но, благодаря его книжкѣ, мы можемъ относиться къ нему, какъ къ герою какого-нибудь длиннаго, интереснаго и поучительнаго романа. Романъ этотъ дѣйствительно очень интересенъ и поучителенъ. Что касается до героя, который имъ вполнѣ оевѣщается, то на этотъ счетъ мы пришли къ тому заключенію, что многотомный романъ г. Кельсіева еще далеко не конченъ. Онъ не успокоится, и передъ нимъ еще длинный рядъ разнообразнѣйшихъ при-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4