"215 СОЧИНЕНІЯ Н. К. ЫИХАИЛОВСКАГО. 216 'III р|' ■||щ| іі#ііі|||'1 'ІІІ ' 'пл ІІіііѴІІ' ' ш 1 ,,«1111 ^рііі і#іі ріі, "4 1 и!" 'іш ■ і 3!іг^ - 11 • ІІІІІп I і ІРІ' ,: ,!иіііг 1 111111 ||| 1 іі Л ; Ііі І І ГІІ ІЙІ" >'ІГ 'ІіІЦ '■стоинствъ отца, а главное, онъ вндѣлъ въ немъ «стараго дворянина». Я никогда не вадалъ человѣка, который бы до такой •степени уважаіъ «породу» и вѣрилъ въ красоту стараго дворянскаго типа, какъ дяденька-нѣмецъ. Я думаю, что даже публицисты «Русскаго Вѣстника» и <Русскаго Міра» должны были бы уступить ему пальму первенства. Самъ онъ былъ «совершенно не дворянинъ», какъ выражается Николай Семеновичъ, кровный нѣмецкій плебей (звали его Карлъ Карловпчъ Фишеръ), сынъ митавскаго сапожника, коллежскій регистраторъ, дотянувшій до пенсіи на мѣстѣ смотрителя чего-то и гдѣ-то. Всю свою пенсію онъ тратилъ на покупку разныхъ древностей, которыми были завалены его двѣ маленькія комнатки во флигелѣ. Л очень любилъ рыться въ этомъ скарбѣ. Тутъ были разныя принадлежности рыцарскаго и древняго русскаго вооруженія, шлемы, копья, мечи, самопалы, которые дяденька-нѣмецъ, несмотря на свою лю- ■ бовь къ чистотѣ и порядку, оставлялъ во всей неприкосновенности ихъ священной ржавщины; старинные пергаменты и «выписы изъ книгъ гербовыхъ>; съ великими трудами и пожертвованіями собранная коллекція гербовыхъ печатей русскихъ дворянскихъ фамилій и во главѣ ихъ печать древняго рода Темкиныхъ; наконецъ, много различныхъ мелочей, которыхъ я не помню. Кстати, о печатяхъ, для характеристики дяденьки-нѣмда и его отношеній къ отцу. На печати отца была вырѣзана, кромѣ родового герба, сабля съ привѣшанными къ ней двумя или тремя орденами, полученными отцомъ въ военной службѣ. Оказалось потомъ, что эти добавлепія страшно смущали дяденьку-нѣмца въ его культѣ породы. Онъ цѣнилъ, конечно, заслуги передъ отечествомъ, но желалъ бы видѣть гербъ Темкиныхъ совершенно чистымъ отъ какихъ бы то ни было позднѣйшихъ украшеній, такъ чтобы на печати не было ничего, кромѣ щита, раздѣленнаго на три поля и т. д., и дворянской короны, изъ которой поднимается голова какого-то звѣря —чтобы печать, однимъ словомъ, была исключительно родовая. Но отцу дяденька-нѣмецъ не рѣшался ни разу высказать свое задушевное желапіе и уже послѣ смерти его открылся мнѣ. Такъ вотъ, къ этому-то чудаку явился я съ извѣстіемъ, что товарищи прозвали меня Потемкинымъ и великолѣпаымъ княземъ Тавриды. Должно быть я не могъ, а можетъ быть и не хотЬлъ скрыть удовольствія, которое мнѣ доставила кличка, потому что дяденька-нѣмецъ сразу на меня окрысился. — А ты и обрадовался? пискнулъ онъ во всю силу своихъ маленькихъ легкихъ и такъ обдавая меня брызгами слюней, что я долженъ былъ попятиться и достать изъ кармана платокъ. —Чего обрадовался-то? Нотемкинъ! Великая штука твой Потемкинъ тутъ вотъ теперича всегда! Нотемкинъ! Да знаешь ли что такое были Потемкины, когда князья Темкины-Ростовскіе. . . да на, вотъ, читай... Хха: Нотемкинъ!.. Дяденька-нѣмецъ торопливо и все пища что-то обидное для Нотемкиныхъ досталъ изъ шкафа портфель, а изъ него цѣлую ГРУДУ старыхъ бумагъ, которыя и сунулъ мнѣ подъ носъ. Но, увы, эти древніе манускрипты были для меня настоящей китайской грамотой. Дяденька-нѣмецъ это очень хорошо зналъ и не сообразилъ только сгоряча. Опомнившись, онъ досталъ изъ того же шкафа томъ Карамзина и заставилъ меня вслухъ прочитать объ участіи какогото князя Темкина-Ростовскаго въ покореніи Казани. Затѣмъ на меня, совершенно ошеломленнаго, посыпалась хронологія, исторія, археологія, геральдика, и въ итогѣ я окалался происходящимъ отъ угасшаго рода князей Темкиныхъ-Ростовскихъ, а тѣ, въ свою очередь, прямо отъ одного изъ сыновей Владиміра Ераснаго-Солнышка. — Тутъ вотъ теперича вотъ какъ, заключилъ дяденька-нѣмецъ. —А что твой Нотемкинъ князь былъ, такъ вѣдь пожалованный—понялъ? а не родовой. Если бы— тутъ дяденька-нѣмецъ вдругъ понизилъ голосъ—если бы Александръ Нетровичъ (отецъ) только захотѣлъ, такъ ничего бы ему не стоило выхлопотать титулъ, потому —дѣло ясное... иди хоть право имѣть въ гербѣ корону и мантію. Темкины не хуже Внуковыхъ, Еропкиныхъ и Ржевскихъ!.. Нослѣдовала новая лавина хронологіи и геральдики, объяснявшая, почему Внуковы и Еропкины, не будучи князьями, но происходя отъ княжескихъ родовъ, имѣютъ въ гербѣ корону и мантію. Разговоръ этотъ не остался для меня безъ нѣкоторыхъ неиріятныхъ послѣдствій. Я очень мало запомнилъ изъ длинной лекціи дяденьки-нѣмца и очень мало понялъ. Больше восторженный тонъ старика, чѣмъ сообщенные имъ факты, внушилъ мнѣ высокое нонятіе о древности рода Темкиныхъ. Еъ несчастію, дяденька-нѣмецъ, для болѣе нагляднаго изображенія величія нашего рода, а также снисходя къ моей глупости, употребилъ выраженіе «родственники Владиміра Святого». И, къ еще большему несчастью, я это выраженіе запомнилъ. Запомнилъ и разболталъ... Боже! сколько я изъ-за этого вытерпѣлъ! Былъ у меня въ гимназіи пріятель Нибушъ, незаконный сынъ богатаго помѣщика, Иі "ЗГ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4