.197 КАРЛЪ МАРКСЪ ПЕРЕДЪ СУДОМЪ Г-НА Ю. ЖУКОВСКАГО. 198 дежитъ представителю организующихъ кдассовъ, создающихъ своимъ психическимъ трудомъ новыя цѣнности. До въ то же время мы должны признать, что г. Жуковскій есть чистый гвоздь, къ которому г. Стасюдевичъ, въ качествѣ предпринимателя и организатора, пристегиваетъ липгній итогъ силы. Г. Жуковскій есть поэтому не организующей, а организуемый представитель психическаго труда, и въ созданіи прибыли, доставляемой «Вѣстникомъ Европы», ни онъ, ни друтіе сотрудники не принимаютъ ни малѣйшаго участія; вся она есть плодъ психическаго труда г. Стасюлевича. А если представить себѣ —что очень возможно—что на мѣстѣ г. Стасюлевича сидитъ въ качествѣ издателя человѣкъ даже малограмотный, но обладающій средствами и извѣстной ловкостью, то относительное значеніе различныхъ видовъ психическаго труда и совсѣмъ спутается. Если кромѣ литературной дѣятельности г. Жуковскій служитъ въ какой-нибудь канцеляріи, то, несмотря на все свое психическое ведиколѣпіе, онъ вдвойнѣ гвоздь. А если у него хватаетъ досуга и знаній для занятій въ качествѣ техника на какой-нибудь фабрикѣ, то онъ—и еще разъ гвоздь, ло которому бьетъ молоткомъ фабрикантъ, быть можетъ, совершенно невѣжественный. Изъ этого видно, что сочинять новые факторы производства, дотолѣ скрывавшіеся отъ экономическихъ писателей, совсѣмъ не такъ легко, какъ кажется. Почему г. Жужоѣскій, обладай онъ достаточными техническими знаніями, можетъ оказаться рычагомъ, заправляемымъ фабрикантомъ? По той простой причинѣ, что фабрикантъ этотъ есть представитель капитала, а вовсе не новоявленнаго психическаго труда. Безъ капитала онъ былъ бы въ числѣ организуемыхъ, какъ и г. Жуковскій и послѣдній поденщикъ, тогда какъ теперь ему не требуется ни знанія, ни даже организаторской ■способности; онъ можетъ нанять подручныхъ организаторовъ и спеціалистовъ. Точно также и землевладѣлецъ получаетъ ренту отнюдь не потому, чтобы ош лсихическимъ трудомъ -занимался, а просто потому, что онъ—землевладѣлецъ. Напротивъ, цоходъ наемнаго агронома-управляющаго, какъ бы послѣдній ни -былъ свѣдущъ и дѣятеленъ, будетъ заработной платой и будетъ управляться ея законами. Наконецъ, самый психическій трудъ въ тѣхъ случаяхъ, когда онъ заслуживаетъ этого имени, даетъ продукта, обусловленный не однимъ, а тремя факторами; ириродною способностью, знаніемъ и собственно трудомъ, то есть текущею тратой силы. А эти факторы открыты задолго до 1 сентября 1877 года. Дѣйствительно, до этого рокового числа всѣ экономисты единогласно признавали, что производство требуетъ участія; вопервыхъ, силъ природы (природная способность), во-вторыхъ —средствъ производства, орудій (знаніе) и, наконецъ, въ третьихъ — труда (собственно психическій трудъ). Па эти три давно извѣстные фактора разваливается такимъ образомъ и пресловутый психическій трудъ, отнюдь слѣдовательно не составляющій фактора самостоятельнаго. Слѣдуетъ также замѣтить, что отсутствіе психическаго труда въ организуемыхъ классахъ есть изобрѣтеніе гг. Зибеля и Жуковскаго. Первый пожелалъ въ этомъ отношеніи опереться на критику емаго имъ писателя. По онъ имѣлъ осторожность привести только первую половину цитируемаго имъ мѣста изъ «Капитала». Вторая половина гласить такъ; «Кромѣ напряженія тѣхъ органовъ, которые работаютъ, требуется еще цѣлесообразная воля, проявляющаяся во все нродолженіе процесса труда въ формѣ вниманія; и такого вниманія требуется тѣмъ болѣе, чѣмъ менѣе трудъ по своему содержанию и по способамъ своего исполненія увлекаетъ работника; чѣмъ менѣе поэтому можетъ работникъ наслаждаться имъ, какъ свободною игрою своихъ собственныхъ тѣлесныхъ и умственныхъ силъ». Это замѣчаніе не мѣшало бы принять во вниманіе и г. Жуковскому при анализѣ психическихъ факторовъ производства. А кромѣ того, если трудъ органнзаціи чужого труда есть трудъ, подлежащій высокой оцѣнкѣ, то вѣдь быть организуемымъ тоже нелегко, тоже требуетъ значительной психической затраты. Итакъ, измышленный г. Жуковскимъ психическій трудъ, какъ творецъ прибыли, есть карточный домикъ, распадающійся отъ одного дуновенія. Ни съ точки зрѣнія производства, ни съ точки зрѣнія распредѣленія, ни съ точки зрѣнія теоріи, ни съ точки зрѣнія практики самостоятельнаго значенія онъ не имѣетъ, а разлагаясь на свои составныя части, расплывается, утопаетъ въ старыхъ истинахъ науки, какъ бы его и не было. Къ одной изъ такихъ старыхъ истинъ мы теперь и перейдемъ. Есть въ работѣ г. Жуковскаго одна особенность, лучше сказать, одинъ пробѣлъ, рѣзко отличающій его отъ всѣхъ критиковъ Маркса. На этомъ единственномъ пунктѣ нашъ критикъ является вполнѣ оригинальнымъ, не къ большой впрочемъ своей чести. Г. Жуковскій старательно занялся обозрѣніемъ отношеній Маркса къ гегелевской философіи, хотя въ такой ужъ старательности, какъ мы видѣли, особенной надобности не предстояло. Гораздо менѣе занялся онъ отношеніями Маркса къ другимъ «сангвиникамъ», но все-таки но крайней мѣрѣ упомянулъ о нихъ. Но отношенія Маркса
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4