189 КАРЛЪ МАРКСЪ ПЕРЕДЪ СУДОМЪ Г-НА. 10. ЖУЕОВСКАГО. 190 вать хвостъ, заметая имъ собственные слѣды. Какъ бы то ни было, но точка зрѣнія, съ которой г. Жуковскій смотритъ на Маркса, очень удобна для нашего критика. Разъ признано, что Марксъ не законы экономическихъ явленій изслѣдуетъ, а только апологіей правъ рабочаго занимается, не представляется уже большой надобности въ собственно научной критикѣ. Центръ тяжести сочиненія лежитъ въ апологіи—значитъ надо просто противопоставить ей другую. Такъ г. Жуковскій и поступаетъ. Но такъ какъ онъ при этомъ только повторяетъ размышленія одного нѣмца, то и мы сначала къ этому нѣмцу обратимся. Нѣмецъ этотъ есть извѣстный Генрихъ фонъ-Зибель, а размышленія его изложены въ отдѣльной брошюрѣ еще въ 1872 году. Надо замѣтить, что это двѣ публичныя лекціи, читанпыя въ Барменѣ, по какому случаю, неизвѣстно, но для какой аудиторіи —можно судить по слѣдующимъ вступительнымъ словамъ первой лекціи: «Если я, академическій ученый, предполагаю говорить объ одномъ изъ важнѣйшихъ вопросовъ промышленнаго міра здѣсь, въ этомъ обществѣ, соединяющемъ множество опытнѣйшихъ практиковъ нашей индустріи, то» и т. д. Итакъ, Генрихъ фонъ-Зибель бесѣдовалъ съ фабрикантами. Сообразно этому онъ и бесѣду повелъ. Бѣгло разсказавъ содержаніе «Капитала» вплоть до ученія о прибавочной цѣнности, Зибель продолжаетъ: „Я вамъ передалъ все утеніе въ общей связи, чтобы наглядно показать его связность, законченность и послѣдовательность. Если вы примете первое положеніе, то должны будете признать и все остальное. Но мы уже упоминали, что исходная точка невѣрпа. Она гласить, что источникъ и мѣрило цѣнности есть единственно человѣческій трудъ. Въ дѣйствительности же такимъ источникомъ является трудъ не самъ по себѣ, а лишь въ связи съ человѣческими потребностями, которымъ онъ удовлетворяем. Дѣло ее въ продолжительности, а въ цѣлесообразности работы. Легко видѣть, какую важность имѣетъ это различіе для всего вопроса. По Марксу прибавочная цѣнность возникаетъ единственно изъ свойства человѣческаго труда производить больше, чѣмъ онъ самъ стоитъ, свойства благодѣтельнаго для самостоятелі.иаго рабочаго и рокового для рабочаго наемнаго. Но правда-ли, что прибыль фабриканта основывается единственно на экснлуатаціи рабочаго, на разницѣ между производительностью труда и рабочею платою? Правда-ли, что его собственная дѣятельность въ процессѣ ограничивается ролью надзирателя за исполненіемъ заказанной работы? Я думаю, что ежедневный опытъ учитъ противному. Остановимся на примѣрѣ Маркса. Рабочая плата равна стоимости шести рабочихъ часовъ, которыми окупается содержаніе рабочаго, между тѣмъ какъ запродалъ онъ свою рабочую силу на цѣлый день, то есть на двѣнадцать часовъ; фабрикантъ поэтому выплачиваетъ ему по талеру въ день, а дохода нолучаетъ по два талера. Въ одинъ прекрасный день, при неизмѣнившихся условіяхъ, фабрикантъ вдругъ удвоиваетъ рабочую плату. По Марксу онъ тѣмъ самымъ отказывается отъ всякой прибыли, потому что преграждаетъ единственный источникъ такъ называемой прибавочной цѣнности. Въ дѣйствительности же произошло вотъ что: обстоятельства еще пока не измѣнились, но проницательный взоръ фабриканта усмотрѣлъ измѣненіе, предстоящее въ будущемъ. Онъ яснѣе другихъ предвидитъ, что черезъ два мѣсяца, вслѣдствіе какихъ-нибудь внѣшнихъ событій, спросъ на его товаръ страшно возрастетъ Онъ предвидитъ, что какъ только конкуренты сдѣлаютъ то же наблюденіе, такъ станутъ отбивать другъ у друга хорошихъ работниковъ. Поэтому онъ обезпечиваетъ своихъ немедленнымъ удвоеніемъ рабочей платы и за это нолучаетъ черезъ нѣсколько времени учетверенную цѣну своихъ товаровъ. Рабочіе получали за двенадцать часовъ работы мѣновую цѣнность не шести, а двенадцати рабочихъ часовъ, а капиталистъ всетаки обогатился не эксилуатаціей рабочихъ, а эксплуатаціей конъюнктуры, предвиднмаго состоянія рынка. Прибавочная цѣнность, прибыль капиталиста, безъ сомнѣнія, создана трудомъ, но не ручнымъ трудомъ работника, а головнымъ трудомъ работодателя. Нельзя себѣ представить болѣе заслуженнаго барыша. И всѣ мы знаемъ, что подобные случаи безконечно часты (ипепсШса ЬаиЙ5),что въ пнхъ-то и состоитъ общее правило, въ этихъ сиекуляціяхъ нэ нзмѣненіе конъюнктуры, въ этихъ барышахъ, независимыхъ отъ отношеній между каниталистомъ и рабочимъ, а основанныхъ лишь на колебаніяхъ рынка. Но пойдемъ еще дальше. Безъ сомнѣнія, человѣческій трудъ есть источникъ всякой цѣнности, такъ что никакая цѣнность бевъ человѣческаго труда возникнуть не можетъ. Спрашивается, чѣмъ васлуживаетъ человѣческая дѣятельность почетное имя труда? Почему трудъ становится источникомъ цѣнностн? Намъ отвѣтитъ самъ Марксъ: „мыпреднолагаемъздѣсь процессъ труда въ такой формѣ, говоритъ онъ, въ которой онъ составляетъ исключительную принадлежность человѣка. Паукъ исполняетъ операціи очень сходныя съ операціями ткача, а пчела способомъ ностроенія сВоихъ восковыхъ ячеекъ пристыжаетъ многихъ человѣческихъ строителей. Но между самымъ плохимъ архитекторомъ и самою искусною пчелою есть одно существенное различіе, состоящее въ томъ, что архитекторъ строитъ свою ячейку въ головѣ прежде, чѣмъ начнетъ лѣпить ее изъ воску. Въ концѣ рабочаго процесса получается результатъ, который при началѣ этого процесса уже существовалъ въ нредставленіи работника, т. е. въ идеѣ. Человѣкъ не только обусловливаетъ своею дѣятельностью извѣстное измѣненіе формы въ данномъ веществѣ природы, но осуществляетъ въ этомъ веществѣ свою цѣль, которую онъ знаетъ нанередъ, которая съ принудительностью закона опредѣляетъ способъ его дѣятельности и которой онъ долженъ непрерывно подчинять свою волю>. Слѣдовательно, человѣческая дѣятельность становится трудомъ потому, что служить человѣческой цѣли, а экономически иолезнымъ трудомъ потому, что цѣль эта заключаетъ въ себѣ удовлетвореніе человѣческихъ потребностей. Слѣдовательно, только тотъ человѣкъ придаетъ труду его истинную цѣну, который кладетъ на него печать целесообразности, который ставитъ нередъ кимъ полезныя цѣли и открываетъ и пускаетъ въ ходъ пригодныя для осуществленія ихъ средства. Приложимъ эти данныя къ рабочему процессу большой ману-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4