187 СОЧИНЕНЫ Н. К. МИХАШЮВСКАГО. 188 чзильна, что битокъ и всякія другія формы не только мяса, а питательнаго вещества вообще, поступая въ организмъ человѣка, преобразуются въ матеріалы для поддержанія именно этой формы. Человѣкъ ѣстъ мясо, ѣстъ хлѣбъ, рыбу, рѣдьку съ квасомъ, но остается человѣкомъ. Извѣстная органическая форма совершенно, повидимому, нодчиняетъ себѣ поступающій въ нее пластическій матеріалъ. Однако это—только повидимому. Въ дѣйствительности, какъ всѣмъ жзвѣстно, условія существованія способны, хотя и медленно, измѣнять органическія формы. Такимъ образомъ между формой и матеріальными условіями существованія устанавливаются довольно сложный отношенія, причемъ до поры до времени одолѣваетъ форма, хотя въ концѣ концовъ и преобразующаяся. Съ общественными формами происходитъ нѣчто подобное, и никто лучше Маркса этого не показалъ. Собственно говоря, весь «Капиталъ» посвященъ изслѣдованію того, какъ разъ возникшая общественная форма все развивается, усиливаетъ свои типическія черты, подчиняя себѣ, ассимилируя открытія, изобрѣтенія, улучшенія способовъ производства, новые рынки, самую науку, заставляя ихъ работать на себя, и какъ наконецъ дальнѣйшихъ измѣненій матеріальиыхъ условій данная форма выдержать не можетъ. Книга Маркса требуетъ большой переработки въ смыслѣ очищенія ея отъ многочисленныхъ наростовъ и прожилокъ ненужныхъ діалектическихъ тонкостей, но именно анализъ отношеній данной общественной формы къ матеріадьнымъ условіямъ ■ея существованія навсегда останется иамятникомъ логической силы и громадной эрудиціи автора. Г. Жуковскій имѣетъ нравственное мужество утверждать, что этотъ-то вопросъ Марксъ и обходитъ. Тутъ ужъ ничего не подѣлаешь. Остается только съ изумленіемъ слѣдить за дальнѣйшими головоломными упражненіями критика, кувыркающагося на потѣху публики, одна часть которой, безъ сомнѣнія, сразу пойметъ, что передъ ней ломается отважный акро- ■батъ, но другая, чего добраго, придастъ достойному удивленія зрѣлищу совсѣмъ другое значеніе. Дальнѣйшее теченіе критическаго потока «предѣляется само собой. Русло для него уже выкопано: Марксъ является въ <Капиталѣ» не человѣкомъ анализа экономическихъ фактовъ, а формальнымъ защнтникомъ, апологетомъ права рабочихъ. Онъ употребляетъ пріемы, «весьма удобные для того, чтобы выставить въ яркомъ свѣтѣ выгоды капиталиста и невыгоды работника» , яо въ научномъ смыслѣ эти пріемы никуда не годятся. Все, что Марксъ говоритъ о рабочемъ днѣ, «давно повторяется почти каждымъ сочиненіемъ, посвященнымъ изслѣдованію пауперизма; все это тамъ совершенно на мѣстѣ и способно вселить въ читателя много участія къ положенію рабочаго, но все это говоритъ только о злоудотребленіяхъ, который капиталисты дѣлаютъ изъ своего права, говоритъ болѣе объ общей порочности людей и заставляетъ серьезно помышлять о мѣрахъ къ устраненію этихъ злоупотребленій». Правда, нѣкоторые отдѣлы книги, именно тѣ, гдѣ разсказывается, какъ отражался на судьбѣ рабочихъ прогрессъ раздѣленія труда и машинъ, очень хороши; но < собственно говоря, обстоятельства, сюда относящіяся, не представляютъ ничего новаго и давно вошли въ разрядъ общихъ мѣстъ, повторяющихся въ каждой книжкѣ о западномъ пауперизмѣ, съ свойственнымъ этимъ сочиненіямъчеловѣколюбіемъ». Въконцѣ концовъ апологія правъ рабочаго, предпринятая Марксомъ въ «Калиталѣ», оказывается крайне шаткою и вообще совершенно неудачною. Было ужъ замѣчено, что «Капиталъ» никакой апологіи въ виду не имѣетъ, а потому ломанье насчетъ «свойственнаго этимъ сочиненіямъ чѳловѣколюбія> совершенно неумѣстно. А впрочемъ, человѣколюбіе не такая ужъ достойная презрѣнія вещь, чтобы присутствіе его могло компрометировать научное сочиненіе. Вотъ напримѣръ нѣкоторымъ старымъ статьямъ г. Жуковскаго человѣколюбіе нисколько не вредило. Помню я, наприкѣръ, его статью «Экономическая теорія Маклеода», въ которой меня тогда же поразилъ слѣдующій оборотъ мысли: «Въ суммѣ стало быть теорія цѣнности, на которой настаиваетъ Маклеодъ, откровенно разобдачаетъ только передъ нами всю безпощадную суровость рутины, и возводить ее въ иринципъ значило очевидно то же, что возводить къ иринципъ неоплатность труда». Это не я подчеркнулъ послѣднія два слова; ихъ самъ г. Жуковскій напечаталъ курсивомъ, тѣмъ самымъ свидѣтельствуя, что считаетъ этотъ аргументъ отъ человѣколюбія очень важнымъ. Помню я еще его статью о развитіи рабочихъ ассоціацій во Франціи, въ которую человѣколюбіе было допущено «въ полномъ размѣрѣ». Да и мало ли еще я помню статей г. Жуковскаго, вполнѣ человѣколюбивыхъ, что не мѣшало имъ, однако, быть въ то же время очень почтенными научным и работами, гораздо даже болѣе научными, чѣмъ его позднѣйшія упражненія въ математикѣ, физикѣ и акробатическомъ искусствѣ. Если самъ онъ ихъ забылъ, такъ вѣдь павлину свойственно периодически распускать и сверты-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4