—Гео товъ почтеннаго генерала, а, во-вторыхъ, что изученіе геодезіи, топографіи , этдографіи и т. п. предметовъ дѣластъ у насъ счастливо одаренныхъ людей компетентными не только въ этихъ наукахъ, но и въ полицейской. Впрочемъ, сколько извѣстно, кратковременное градоправленіе г. Гейнса ничѣмъ особенно—творческимъ не ознаменовалось. Еакъ публицистъ, г. Гейнсъ имѣетъ свой «взглядъ» и свое «нѣчто» по части субординадіонно-бюрократическаго переустройства Россіи, ппшетъ свои статьи съ аппломбомъ государственнаго ума и въ такой Формѣ, чтобы онѣ, при случаѣ, могли послужить готовыми законопроектами, если не законоположеніями. По крайней мѣрѣ, его перу былъ прпписанъ рядъ, въ такомъ именно смыслѣ составленныхъ статей, появившихся на странно-пріимныхъ листахъ одной «большой», но не пользующейся больпшмъ кредитомъ газеты. ГѲ0ргІ8ВСКІЙ, А. И. —тайный совѣтникъ по табели о рангахъ, а такя;е —и по своей дѣйствительной роли при нашемъ мпнистсрствѣ пародиаго просвѣщенія. По крайней мѣрѣ, принцишальиые враги классической системы, вообще, и ея главнаго проводника и архистратига—■ г. Георгіевскаго, въ частности, всегда старались, не скупясь на краски, изобразить почтеннаго Александра Ивановича, съ одной стороны, чѣмъ-то въ родѣ Шекспиров скаго Яго по отношепію къ министру, а, съ другой, какпмъ-то классическимъ Полифсмомъ относительно учащагося молодаго поколѣнія. Несоынѣнно, во всякомъ случаѣ, что г. Георгіевскій, представляя собою рѣдкій у насъ примѣръ человѣка системы, человѣка твердыхъ, опредѣленныхъ, хотя, можетъ быть, Гео и нѣсколько крайнихъ взглядовъ, при всемъ томъ — безспорно талантливаго и блестяще образованнаго, былъ однимъ изъ самыхъ энергичеекихъ и ревностныхъ дѣятелей по насая;денію въ русской школѣ классицизма, со всей сопровоягдавшей его, хорошо знакомой, риторической обстановкой. Онъл;е, въ теченіе многихъ лѣтъ, въ дружномъ союзѣ съ гг. Катковымъ, Любнмовьшъ и покойныиъ Леонтьевымъ, бдительно стоя на стражѣ названной системы, являлся однимъ изъ самыхъ пламенныхъ и неутомпмыхъ бойцовъ за нее и на публицистическомъ полѣ, нерѣдко, можно сказать, съ героической неразборчивостью въ средствахъ обороны, отражая сыпавшіеся на нее изъ непріятельскаго лагеря удары. Можно быть противъ классической системы, но нельзя не признать, по отношенію лично къ г. Георгіевскому, что онъ послужплъ ей вѣрой и правдой, какъ дай Богъ, чтобы служили дѣлу всѣ русскіе чиновники. Въ пользу его твердости и постоянства убѣжденій говоритъ, между прочимъ, то, что онъ остался вѣренъ своему знамени даяіе и тогда, когда оно на одну минуту, какъ казалось, было свернуто, и, рискуя своимъ подояіеніемъ, не говоря уже о популярности (которой, впрочемъ, А. И. никогда но пользовался), мужественно продолжалъ, всевозыояшымп путями, отстаивать и свою, какъ казалось, разрушавшуюся систему и ея главнаго творца, прямо въ упоръ и новымъ «богамъ», и новымъ «вѣяніямъ», и побѣдоносному кличу враждебнаго лагеря, не долго, однако, торягествовавшаго... Оффиціальное ноложеніе А. И. опредѣляется постомъ иредсѣдателя ученаго комитета министерства народнаго просвѣщенія, до котораго онъ достигъ долголѣтией слуяібой въ учеб53
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4