Вал—Вал нистратора прогрессивнаго оттѣнка. Репутація эта утверждается за графомъ тѣмъ прочнѣе, что въ наступившій потомъ періодъ реакщи онъ стоитъ въ сторонѣ отъ руководящихъ функцій «внутренней политики». Гр. Валуевъ занималъ постъ нинпстра (различныхъ вѣдомствъ) безсмѣнно въ теченіи двадцати лѣтъ—довольно рѣдкій счастливый иримѣръ въ исторіи нашей администраціи. Съ настуиленіемъ свѣжей эпохи, такъ называемыхъ, «вѣяній>, гр. Валуевъ снова выступилъ на первый планъ, и—уже одно его назначеніе предсѣдателемъ комитета министровъ принималось обществомъ, какъ знаменіе новаго поворота во «внутренней политикѣ», новаго движенія не назадъ, а внередъ. Въ послѣднее время, на отдыхѣ, онъ посвятилъ себя отчасти изящной словесности: было извѣстно, что онъ иринималъ очень дѣятельное участіе въ недолго сущо.ствовавшемъ, умномъ, серьезномъ, умѣренно-прогрессивномъ журналѣ «Отголоски»; затѣмъ, уже за полной подписью графа, явился большой романъ его «Лоринъ», имѣвшій блестящій успѣхъ и обратившій на себя общее вниманіе. Въ «Лоринѣ» граФъ Валуевъ, пользуясь беллетристической Формой, подѣлился съ публикой богатыиъ запасомъ своихъ наблюденій и высказалъ своп взгляды по многимъ общественно-государственнымъ воиросамъ. Это—скорѣе мемуары, чѣмъ романъ, но во всякомъ случаѣ—книга полная интереса и талантливо написанная. ГраФъ Валуевъ несомнѣнно одна изъ крупныхъ историчесЕихъ Фигуръ нашего времени, и —вполнѣ правильный, нелицепріятный судъ надъ нимъ выскажемъ не мы, конечно, а исторія. Дооавимъ къ нашей блѣдной характеристикнѣсколько портретно-біограФическихъ штриховъ. Сколько помнится, въ «Русской Старинѣ» разсказанъ эиизодъ, иослужившій толчкомъ блестящей карьерѣ графа. Какъ-то, еще въ молодости, граФъ присутствовалъ на придворномъ балѣ въ Москвѣ и обратилъ на себя вниманіе императора Николая своей статной, прекрасной наружностью, изяществомъ манеръ и тактомъ—вѣрныып признаками ума и хорошаго воспитанія. Ближайшее знакомство, безъ сомиѣнія, убѣдило государя, что милостивое вниманіе его, привлеченное внѣшними качествами, вполнѣ оправдывается и внутренними достоинствами счастливца. О личныхъ качествахъ графа находимъ довольно подробный панегирикъ въ брошюркѣ нѣкоего г. Воронича, очевидно, лица, знающаго графа лично. Г. Вороничъ представляетъ графа человѣкомъ «любезнымъ, обходительнымъ, очень хорошо говорящимъ». И такииъ, по словамъ автора, знаетъ его «вся образованная Россія». «Его, продолжаетъ г. Вороничъ, никто другимъ не иочитаетъ и ничего, кромѣ глубочайшаго уваженія, къ нему не чувствуетъ, неговоря, конечно, о всюду и во всемъ неизбѣжныхъ исключеніяхъ. Графа, стоявшаго около двадцати лѣтъ на посту министра, ежечасно на каждомъ шагу платившаго одною любезностью и душою всѣиъ, съ кѣмъ только ему приходилось быть ізъ сношеніяхъ—графа, отличнаго особенною теплотою и ласковостью въ общеніи съ меньшимъ, русскаго до костей, одинаково доступнаго бѣдняку-горемыкѣ, какъ знатному сановнику...» и т. д. Съ своей стороны, мы охотно соглашаемся съ отзывомъ г. Воронича, но не можемъ не пожалѣть, что граФъ 31
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4