Бун—Бурученаго труженика, достигшаго «степеней извѣстныхъ» единственно своими учеными трудами и дарованіемъ. Съ другой стороны, г. Бунге нредставляетъ собою столь-же рѣдкое соединеніе профессора-теоретика, нознавшаго всю глубину чистой науки, съ Финансистомъ-практикомъ, умѣющимъ «изыскивать» источники. Благодаря этому, г. Бунге, въ политикѣ государственнаго хозяйства, представляетъ собою Финансоваго Нестора. Онъ не изобрѣтатель и не сторонникъ блестяще-сыѣлыхъ прожектовъ и «изысканій» «милліардовъ въ туманѣ», во вкусѣ Джона Лоу. Не закрывая глазъ ни себѣ, ни другимъ на «затруднительное» положеніе нашихъ Финансовъ, осторожный и благоразумный, онъ ставитъ девизоігь Финансовой политики ту мудрую курицу, которая «по зернышку клюетъ» и оттого сыта бываетъ. Буняковскій, В. Я. —вице-президентъ академіи наукъ. Одинъ изъ старѣйшихъ академиковъ по Физико-математическому отдѣленію и одинъ изъ немногихъ счастливцевъ среди русскихъ ученыхъ, которьшъ удалось, не перекрещиваясь въ нѣмцы, попасть въ члены россійской де-сіансъ академіи однѣми своими учеными заслугами. Глубокій математикъ, въ послѣднее время г. Буняковскій посвящаетъ себя главнымъ образомъ разработкѣ отечественной статистики, въ которой онъ признается первостепеннымъ авторитетомъ, даже въ мнѣніи скептиковъ, отрицающихъ бытіе россійской статистики, вообще. Съ ихъ точки зрѣнія выходитъ такая странность, что у насъ есть знаменитый статистикъ и нѣтъ вовсе статистики... Странность, не лишенная, впрочемъ, юмора. БурдИНЪ —бывшій актеръ александринскаго театра. Нѣкогда г. Бурдинъ составилъ себѣ реномэ «умнаго», просвѣщеннаго актера; но позднѣе какъто такъ вышло, что г. Бурдинъ утратидъ это реномэ вмѣстѣ съ ногами, которыя ему подкосила злодѣйка-подагра. Оставшись, такимъ образомъ, ни съ чѣмъ, онъ, тѣмъ не менѣе, долго еще продолжалъ показывать со сцены благосклонной публикѣ свои немощи, вѣроятно, для рекламы театральной дирекціи въ томъ, что, если у нея мало вкуса, за то много Филантропическаго милосердія. Буренинъ, В. П. —острый критикъ, жгущій своими язвительными глаголами самыя ледяныя авторскія сердца. Даже фнлософъ «Отечествен. Записокъ», г. Михайловскій, призналъ его сердитымъ существомъ «Нов. Бремени». Дѣйствительно, въ послѣднее время г. Буренинъ не столько критиковалъ и разбиралъ, сколько все сердился и сердился, въ сущности, неизвѣстно на кого и на что... Можетъ быть у него печень болитъ, а можетъ быть самолюбіе, что всего вѣроятнѣе. Дѣло въ томъ, что нѣсколько лѣтъ тому назадъ, г. Буренинъ расклинился, такъ сказать, на двухъ діаметрально протпвоположныхъ другъ другу Бурениныхъ: 1) Буренина прежняго, изъ «Современника», «Дѣла», «Искры» и «Спб. Вѣдомостей» временъ Корша, когда онъ красовался въ пушистой, ярко-оцвѣченной шкуркѣ либеральнаго живчика—«грызуна»; и 2) Буренина настоящаго, вылинявшаго отъ прежней шерстки и не успѣвшаго до сихъ поръ нагулять новую, а, за ея недостатконъ, прикрывающаго свою наготу ношенными шубами, взятыми съ чужаго плеча на подержаніе... Вотъ это-то ему и оби26
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4