Боб—Боб таты и статьи по политикѣ, по физіологіи, по соціологіи, по антропологіи, по эстетіткѣ, и т. д.. и т. д. Въ то-же время, читалъ публичныя лекціи о разныхъ высокихъ матеріяхъ; давалъ уроки декламаціи и пріятныхъ манеръ, посредствомъ которыхъ пробовалъ, между прочимъ. культивировать замоскворѣцкихъ барышень, но неудачно. Къ слову, въ Москвѣ года три тому назадъ почтенный Петръ Дмитріевичъ хотѣлъ было, вообще, разыграть роль маленькаго Ріегге Іе Сггапй: онъ пытался насадить на берегахъ Москвы-рѣки европейскую цивилизаціго, для чего собирался издавать тамъ свою газету, но, кажется, московскіе Киты Китычи встрѣтили его миссію довольно холодно. За то и досталось-же имъ отъ П. Д. въ его превосходномъ, впрочемъ, романѣ «Китай-городъ>, который, по справедливости, можетъ назваться художественной Физіологіей московскаго Маммона. Г. Боборыкинъ знаетъ всю Европу и вся Европа его знаетъ. Съ Гамбетой онъ былъ на « ты» , съ Гладстономъ вмѣстѣ парился на одномъ полкѣ въ банѣ, нюхалъ табакъ изъ табакерки Тьера, кушалъ варцинскій картофель «въ мундирахъ» изъ одной тарелки съ Бисмаркомъ, со Спенсеромъ игралъ въ <свои козыри >, съ Викторомъ Гюго танцовалъ визави въ кадрили и однажды обѣдалъ даже за однимъ столомъ съ Дарданелами. Особенно-же сдружился въ послѣднее время П. Д. съ Эмилемъ Зола, сдѣлавшись, съ обычной своей экспансивностью, однимъ изъ пламеннѣйшихъ его поклонниковъ и учениковъ. Послѣднія его произведенія носятъ явные слѣды подражанія протокольному, не всегда скромному натурализму Зола и самой манерѣ его письма, за что критика нашего романиста не похваливаетъ. Одно время г. Боборыкинъ былъ у насъ моднымъ романистомъ, да и во всякое время онъ на виду въ литературѣ. Беллетристъ онъ талантливый, наблюдательный, плодовитый и легко читаемый. Захватываетъ онъ яшзнь не глубоко, но мѣтко уловляетъ ея нервъ, ея < злобу >, мастерски набрасываетъ эскизы образовъ и явленій, еще съ болынимъ мастерствомъ освѣщаетъ ихъ и оттѣняетъ. Вообще, П. Д. —литераторъ въ нолномъ смыслѣ слова, образованный, начитанный, много видѣвшій, впечатлительный п чутко отзывающійся на всякіе общественные вопросы и треволненія... Такихъ литераторовъ у насъ еще немного и—давай Богъ побольше! БобриНСКІе, графы, —одни изъ немногпхъ счастливыхъ людей въ Россіи, которые не имѣютъ причинъ жаловаться на нынѣшнія «трудныя времена»; ландлорды, съумѣвшіе сохранить не.только нрестияіъ своего аристократическаго имени, но и свое богатое достояніе, по всѣмъ вѣроятіямъ, безъ всякаго содѣйствія поземельнаго и инаго < благодѣтѳлыіаго > кредита. Наслаждаясь жизнью сами, стремятся усладить ее и возможно большему числу соотечественниковъ своимъ сахаромъ. Ихъ свеклосахарный^ заводъ въ Смѣлой (кіевской губ.) едва-ли не первый въ Россіи по качеству и размѣру производства. Не всегда, однако-жь, и не всѣ представители этого славнаго рода услаждали жизнь ближнихъ, какъ можно судить по знаменитому дѣлу люторичскихъ крестыгаъ, которымъ такъ солоно и горько пришлось отъ нещадной эксплоатаціи своего бывшаго барина—московсйаго гр. Бобринскаго. Одинъ изъ современныхъ БобринскИхъ, граФЪ Алексѣй Павловичъ, позналъ также сладость и горечь пояо19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4