" Бюл турно и прилично, а порой дааіѳ и съ докорумомъ глубокомислія. Бѳзцѣнный работникъ въ журнальной круподѳрнѣ! Г. Булгаковъ по-иѣщаѳть свои бѳзчислопныя компиляціи —краткія въ «Новомъ Времени», а пространння въ «Историчѳскомъ Вѣстникѣ» . Бюлеръ, баронъ Ѳ. А., дирѳкторъ лгосковскаго архива министерства иностііанныхъ дѣдъ. Баронъ стяжалъ себѣ 'почетную извѣстность тѣмъ, что онъ относится къ своей должности не какъ чиновникъ, а какъ знатокъ и любитель архивныхъ сокровищъ. Московскій архивъ обязанъ ему своимъ учеяымъ благоустройствомъ, а отечественная исторія приведѳніемъ въ извѣстность и извлечѳніемъ изъ подъ архивной пыли многихъ цѣпныхъ матеріаловъ. Обыкновенно, нынѣшніе наши историки въ предисловіяхъ къ своимъ трудамъ непремѣнно упоминаютъ барона Бюлера «съ признательностью» за его архивное гостенріимство и теплое ученое содѣпствіе. ЕЗ веденскій, Аристархъ, — литературный критикъ, процвѣвшій первоначально на страницахъ •!Голоса>, а нынѣ пріютившійся въ московскихъ «Русскихъ Вѣдомостяхъ». Новыхъ перспективъ въ эстетикѣ, новыхъ критическихъ точѳкъ зрѣнія и новыхъ вѣщихъ словъ отъ г. Ввѳденскаго мы до сихъ поръ не видѣли и не слышали, да и напрасно стали-бы ждать; спасибо ужь и на томъ, что онъ беретъ вещи горячо и искренно и, по силѣмѣрѣ, поддерживаетъ добрыя традиціп лучшихъ дней русской критики. ВересаЙ, Остапъ, —знаменитый и ѳдва-ли не нослѣдній пѣвецъ-кобзарь пѣснѳлюбивон Малороссіи, по образу Баяна. Да и по нынѣшнѳму строгому времени самъ авторъ Пѣсни о полку Игоря былъ-бы ни-что иное, какъ нразд- — Вил ношатай, «не имѣющій опредѣлопныхъ занятій», если не прямой бродяга, слѣдственно, подлежалъ-бы нещадному пресѣченію. Недавно такое прѳсѣченіе испыталъ на себѣ и Вересай въ Кіевѣ; отъ злачной кутузки спасла его табакерка, ножаловапаая ему Е. И. В. великимъ княземъ Сергѣемъ Александровичемъ. Вересай хорошо извѣстенъ литературно-ученому Петербургу, поредъ которымъ лѣтъ десять тому назадъ онъ пѣлъ свои «думы». Верещагинъ. Н, И. —Въ медовые дни россійскаго прогресса, по освобожден! и крѳстмшъ, г, Верещагинъ, измыслившій тогда артельное снровароніе, былъ принятъ за какого-то мессію, а его идея —за новое великое откровоніе. Верещагннскіп артельный сыръ сдѣлался въ глазахъ <ііочалыіиковъ горя народнаго» чѣмъ-то въ родѣ философскаго камня искомаго благоденствія «мужичка». Его превозносила экономисты, его воспѣвали поэты, съ нимъ носились соціологи... Конечно, какъ и во всемъ и всегда, вскорѣ за этими восторгами послѣдовало разочарованіе. Къ горести прогрессивныхъ Маниловыхъ, артельное сыровареніе не сдѣлало «мужичковъ» крезами и вдобавокъ отняло у ихъ дѣтишекъ молочишко — единственный кормъ, чѣмъ они жили, а хваленые верещагинекіе сыры—«швейцарскіе», «голландскіе» и «честеры> — оказались па вкусъ несравненно болѣе схожими съ казанскимъ мыломъ, чѣмъ со своими заморскими оригиналами. ВИЛЬДЪ, Г. И., академикъ, директоръ славной Пулковской обсерваторіи; несомнѣнно, великій астрономъ, хотя, кажется, круговращѳніе земли вокругъ солнца, законъ тяготѣнія и система Лапласа не имъ открыты и изобрѣтены. Хотимъ сказать, что въ русской литературѣ вовсе неизвѣстны труды г. Виль271
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4