Мил-Мил вый, въ чеыъ любители художествъ могли многократно убѣдиться по его картинкамъ, разбросаннымъ въ разныхъ иллюстрированныхъ пзданіяхъ. Искушался г. Микѣшинъ и въ журналистикѣ; по крайней мѣрѣ, совокупно съ г. Гіероглифовыыъ въ кратчайшее время похоронилъ „художественный" журналъ „Пчелу", и похоронилъ въ своемъ родѣ художественно... Долго и горько плакали при иогребеніи „Пчелы" ея подписчики, еще горкче и безутѣшнѣе плакали ихъ денежки! Миллеръ, 0. Ѳ. проФвссорь петербургскаго университета по русской словесности. —Весьма трудолюбивый ученый буквоѣдъ, наиисавшій такіе ужасающаго объема Фоліанты коммеитарій на русскій эпосъ, что ими можно было-бы сшибить съ дуба Соловьяразбойника п убпть наповалъ самого Илью-муромца; добросовѣстный проФессоръ, изрядный чтецъ, добрый лично человѣкъ, какъ говорятъ, но—совершенно нестерпимый и невозможный публнцистъ. Вообще, внѣ своей профессорской п буквоѣдной дѣятельности, Орестъ Ѳедоровичъ является преназойливыыъ маленькимъ человѣчкомъ съ неномѣрно большими претензіями навыдающееся общественное значеніе. Тщеславный, но недостаточно даровитый для того, чтобъ изобрѣсти что нибудь свое, хотя -бы хлесткую фразу, для своего прославленія, онъ, подобно пауку въ баснѣ Крылова, цѣпляется обыкновенно къ хвосту разныхъ знаменитостей, отъ Байрона до Достоевскаго и Аксакова, и, идолопоклонническистукая передъ ними скорбнымъ лбомъ, поддакивая имъ и публично читая ихъ пропзведенія, клюетъ падающія съ ихъ стола крохи славы на свою бѣдность.Такпмъ образомъ, иослѣ смерти Достоевскаго, онъ съ такимъ ужасающимъ усердіемъ сталъэксилоатпровать его славу, непрерывно читая его сочиненія и письма передъ публикой и посвойски коментируя ихъ въ печати, что навѣрно бѣдный Достоевскій перевернулся въ гробу, ибо самый злѣйшій врагъ его не могъ-бы болѣе постараться остудить къ нему общественное вниманіе, чѣмъ это сдѣлалъ Орестъ Ѳедоровичъ съ добрымъ намѣреніемъ. Всего уморительнѣег. Мцллеръ, какъ панславистъ и славянофилъ : никто и никогда изъ публицпстовъ этой партіи не доводилъ ея ученія до такихъ абсурдовъ и на такой деревянномъ языкѣ, какъ Оресп Миллеръ, доболтавшійся до отождествленія европейской цивилизаціи на русской почвѣ сънеслыханной «вѣрой I въ убійство», съ одной стороны, и, съ ! другой, до курьезнѣйшаго посланія, отъ лица всей Росоіи, къ «милорду» Гладстону въ такихъ смыслахъ, что онъ, Орестъ Миллеръ, не одобряетъ-де аі- / глійской политики въ славянскомъ кѵ \ просѣ. Несомнѣнно, полученіе этого письма доставило «милорду» Гладстощ одну изъ самыхъ веселыхъ минутъ въ жизни. ІѴІИЛЛеръ — старѣйшій изъ петербургскихътабачныхъФабрикантовъ,ыѣкогда иродовольствовавшій своими сигарками «поп ріиз иііга», изъ «гаванскаго» табаку нѣяшнскихъплантацій, и папиросками «БаФра», пзъ чертовснпкрѣпкихъ «турецкихъ дюбековъ» тогоже происхожденія, едва-ли не всю культурную Россію. Пынѣ въ упадкѣ и находитъ сбытъ своихъ произведеній только у заклятыхъ противниковъ пореформенной эпохи, отрицающпхъ всякія новыя «вѣянія», въ томъ числѣ и табачныя. Миллеръ —гвардіи поручикъ, могущій сказать о себѣ словами Чичикова, что жизнь его есть чёлнъ, волнами судьбы метаемый. Сперва о немъ за 146
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4