і —Косзадъ, баронъ КорФ'ь заявидъ сеоя вполнѣ искреннииъ «другомъ» сель- : сксій школы, старался, по мѣрѣ силъ, возвысить ее, одухотворить и вывести изъ мертвящей рамки Формализма, сколоченной педантической подозрительностью. Заявилъ онъ себя, кромѣ того, и просто— талантдивымъ педагогомъ, каі:гі. это можно судить по его извѣстной кнпгѣ, для школьнаго чтенія, «Нашъ Другъ», расходящейся вті десяткахъ тысячъ экземпляровъ по рукамъ деревенскихъребятишекъ... Сколько «сѣрыхъ, карихъ, синихъ глазокъ», невиниыхъ и ясныхъ, «какъ въ полѣ двѣты», читаютъ страницы «Нашего Друга» и почерпаютъ въ нихъ драгодѣнности знанія и истины! Какой завидный памятникъ въ народной признательности воздвигъ себѣ баронті КорФЪ —миръ праху его! Корфъ, П. Л., баронъ, —бывшій петербургскій градской голова, нынѣ гласный петербургской думы и безсмѣнный членъшлиссельбургскагоземства. Въ думѣ стоитъ въ числѣ воя;аковъ «интеллигентной»,сановной и чиновной «партіи», которая въ то же время составляетъ и думскую оппозпдію. Пптаетъ-лиПавелъ Леопольдовичъ оппозйціонно-узуриаторскіе замыслы противъ смѣнившаго его на предсѣдательскомъ креслѣ нынѣшняго нашего лордъ-мера, г. Глазунова,—неизвѣстно. Онъ слишкомъ благовоспитанный человѣкъ и слишкомъ < умѣренно-аккуратный » дѣятель, чтобы Фрондировать рѣзко, открыто и рѣшительйо. Этими же качествами, наряду сь добросовѣстнымъ прилежаніемъ и канцелярской усидчивостью по исполненію своихъ обязанностей, баронъ заявилъ себя и во время своего трехлѣтняго главенства. При немъ, въ нашемъ городскомъ управлении, по возможности все обстояло благополучно, но въ то же время— ординарно, рутинно, потихоньку и полегоньку, какъ всегда, какъ и нынѣ. Впрочемъ, съ точки зрѣнія думской политики и думскаго прогресса, рѣшительно необъяснимо,почему баронъ КорФЪ былъ забаллотированъ при выборахъ головы на новое трехлѣтіе? Онъ былъ безукоризненно приличный и просвѣщенный голова, гораздо приличнѣе и просвѣщеннѣе многихъ сихъ и оныхъ. Костомаровъ, Н. И. Немного найдется русскихъ литераторовъ и ученыхъ, которые могли-бы съ болыппмъ правоыъ, чѣмъ г. Костомаровъ, сказать о себѣ, что ихъ знаетъ вся читающая Россія, а—главное—что пхъ одинаково уважаютъ и цѣнятъ люди всѣхъ «партій» и всѣхъ «направленій». Безспорно, что, послѣ Карамзина, г. Костомаровъ является у насъ самымъ популярнымъ изъ всѣхъ русскихъ историковъ, не потому, чтобы онъ всѣхъ ихъ превосходилъ ученостью, талантомъ, цѣнностыо «вкладовъ» въ науку, новизной открытій и взглядовъ, — нѣтъ! Во всѣхъ этихъ отношеніяхъ очень многіе наши историки не только не уступятъг. Костомарову, но даяге и иревзойдутъ его. Своей огромной популярностью Николай Ивановичъ обязанъ, во-первыхъ, тѣмъ, что, иослѣ Карамзина, онъ у насъ является едва-лине единственнымъ, по сидѣ дарованія, историкомъ-художникомъ, и, во-вторыхъ, тѣмъ, что онъ, будучи кабинетнымъ ученымъ, не переставалъ быть живымъ человѣкомъ и мыслителемъ, отзывчивымъ къ современному росту и двнженію русской общественности и русской мысли. Эта отзывчивость отразилась во всѣхъ его лучшихъ работахъ—не въ смыслѣ какой-нибудь преходящей тенденціозности (хотя бы111
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4