яковъ николаевичъ толстой. 11 И сохранялъ бы красоты; Чтобъ нѣжность, вкусъ, витійства сила, Что отъ боговъ тебѣ даны, И коими Русланъ, Людмила Удачно такъ облечены, - Въ моихъ стихахъ являлись съ блескомъ Такимъ же точно, какъ въ твоихъ; Во вкусѣ медленномъ нѣмецкомъ Отвадь меня низать мой стихъ; Въ моихъ стихахъ излишство слога Рѣзцомъ своимъ ты отколи И отъ таланта хоть немного Ты своего мнѣ удѣли! На что мнѣ длинное посланье? Твоихъ стиховъ десятка три— Вотъ, Пушкинъ, все мое желанье, Меня ты ими иодари! Пускай трудится мрачный ыистикъ Надъ кииой древнихъ теоремъ,— Ты напиши одинъ мнѣ листикъ, И я доволенъ буду тѣмъ. Давно въ враждѣ ты съ педантизмомъ И съ пустословіемъ въ воанѣ, Такъ научи жъ, какъ съ лаконизмомъ Ловчѣе подружиться ынѣ... Прошу, очисти мнѣ дорогу Кратчайшую во вкуса храмъ, И, твоего держася слогу, Пойду иіита по стопамъ! На это иосланіе Пушкияъ отвѣтилъ своими «Стансами»: Философъ ранній, ты бѣжишь Пировъ и наслажденій жизни; На игры младости глядишь Съ шолчаньемъ хладнымъ укоризны. Ты милы я забавы свѣта На грусть и скуку иромѣнялъ И на ламиаду Эппктета— Златой Гораціевъ фіадъ. Повѣрь, мои другъ, она придетъ, Пора унылыхъ сожалѣвій, Холодной истины, заботъ И безполезныхъ размышленій! Зевесъ, балуя смертныхъ чадъ, Всѣмъ возрастамъ даетъ игрушки: Надъ сѣдинами не гремятъ Безумства рѣзвыя гремушки. Ахъ, младость не приходитъ вновь! Зови же сладкое бездѣлье И легкокрылую любовь, И легкокрылое веселье.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4