из самых значительных произведений гравюрного масте|ійтв Игнатия Игнатьевича, хотя огромный лист производит впечат ление не совсемцельное. В нижнейжанровой части прекрасно разрешена проблема света, и очень своеобразно зафиксирована характернаякартинадо-революционного московского быта. Но массивныеангелыверхнейчасти,пожалуй, слишкомтяжеловесны ивообще нарушают равновесиевсейкомпозиции,да в некоторой степении раздваивают ее. Не без основания поэтому автор впоследствиипытался, путемособых оттисков, выделить крестный ход в самостоятельный офорт, что вполне удалось. Возвращаясь к пейзажным офортам, любопытно указать, чтобольшинствоэтихдосок исполненонепосредственнос натуры. Нивинский в своих путешествиях и экскурсиях всегда везет с собой совсем готовые для офорта доски и, остановившись на каком-нибудь мотиве, после беглого карандашного эскиза прямо его наносит на доску. Таким путемособенноинтенсивно закрепляется свежесть впечатления и живость движений человеческих фигур, красноречивым подтверждением чего могут служить многие листы двух крымских сюит. После этих сюит Нивинским, во время пребывания в Нижнем-Новгороде, в 1920 году была затеяна еще серия волжских офортов, насчитывающая пока только два листа, и немногим дальше продвинулась задуманная подмосковная сюита, которой мы обязаны двумя интереснымиэтюдами „Реки Яузы". Тоже прямо с натуры офортированы громадные две доски с видами Саввино-Сторожевского монастыря в Звенигороде, исполненные летом 1921 года, по заказу, на обратной стороне старых цинковых икон-вывесок. Эта задача была выполнена Нивинским блестяще, с неподдельным монументальным подходом и в несколько иной манере, чем прежние его крупные листы. Новейший этап его творчества с совершенно новыми и оригинальнымипроблемами цветной гравюры составляют первые листы цикла „Кавказские каприччио", созданные под впечатлением поездок на Кавказ в 1923 и 1924 годах. 11
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4